– Я тоже очень скучала, мама. – Я готова разрыдаться. Понимаю, что ничего роднее маминого тепла нет. Не хочу отрываться от нее, но знаю, что если не сядем в автомобиль сейчас, то точно попадем в центр грозы.

Я смотрю на маму в боковое зеркало, и совесть не позволяет рассказать ей всю правду о поездке. Не могу заставить ее нервничать. Она не заслуживает вечных беспокойств – у нее и так нелегкая ноша. Ждать сообщения от папы каждый день, заботиться о нас с Брук, работать не покладая рук. Если я еще начну делиться своими тараканами, то мама точно потеряет себя.

– Не молчи, солнышко. – Она хочет услышать хоть какие-то слова, но мой рот будто заклеен. – Мы с Брук так ждали тебя, что сегодня просто не сможем отстать и не узнать, как же прошла поездка.

– Я знаю, мам. Знаю. Поездка как поездка, – пожимаю я плечами, – думала, будет лучше.

– Джит? Что, совсем было плохо? Ты нам почти не звонила, поэтому мы и обрадовались, что у тебя времени нет, постоянно где-то гуляешь. – Мама хмурится и наконец нажимает на газ.

Мы двигаемся с места, но раскат грома сотрясает землю, и автомобиль вновь останавливается. Я говорю спасибо грозе только за то, что она на мгновение перетягивает мамино внимание на себя.

– Нам придется переждать грозу, Джи. Опасно двигаться дальше.

Сразу же после ее слов Марилебон накрывает ливень.

Дождевые капли настолько большие, что щетки машины не справляются, смахивая их с лобового стекла. Мы с мамой совершенно одни на парковке, в то время как за окном бушует стихия. Она не переворачивает во мне душу, как это раньше бывало. Вызывает небольшой страх, но не такой уж и явный. Мысли забиты другим, и, хоть я не хочу в этом признаваться, сейчас я думаю о Лэйне и Ванессе. Неизвестно, как Несс живет сейчас в Лондоне. Неизвестно, как Лэйн чувствует себя после собственного проигрыша. Меня съедают размышления, которые затевают целый шторм в мозгу, и среди них есть только одно приятное воспоминание – подарок Ванессы. Вернувшись домой в тот вечер, когда она пропала, я обнаружила в тумбочке картину. Несс написала ее для меня. Не сложно догадаться, кто на ней был изображен – ангел с большими узорчатыми крыльями. А снизу подпись: «Ангел для ангела».

– Раз уж мы застряли, мам, может, расскажешь, почему вы без моего разрешения переделали проект? – Я спрашиваю тихо, не на повышенном тоне. Я крайне спокойна и в некой степени даже безразлична к происходящему, но ответ получить все же очень хочется.

Мама оборачивается, и в ее глазах я подмечаю проблески стыда. Видно, она смущена и вряд ли желает снова коснуться этой темы. Однако через несколько секунд она все-таки собирается с мыслями и уверенно выдает: