Ком в горле не дает сказать и слова. К счастью, на помощь приходит Одри, которая продолжает рассказ:

– Я уже гуру в выращивании цветов. У меня даже были нарциссы. Правда, их время прошло – обычно они цветут в марте и апреле.

– Правда? – Я хочу показать ей свое восхищение. – Потрясающе!

Одри пожимает плечами и опускает взгляд на клевер, на котором сидит здоровый шмель. Я незаметно делаю шаг назад, подальше от него, и на ум тут же приходит тот самый день с Лэйном, начало нашей игры. Усмехаюсь. И кто только дернул меня за язык тогда?

– Одри, я пришла не просто так. – Во мне все дрожит, но я продолжаю: – Мне неловко извиняться спустя столько времени, но я должна это сделать.

Одри опускает подбородок и страшно смущается. В ее глазах видна печаль, и никто не представляет, каких усилий мне стоит произнести следующие фразы, потому что я знаю – слова ничто по сравнению с тем, что она чувствовала тогда. Я не искуплю свою вину перед ней, не выйдет.

– Прости меня. – Я намеренно кашляю, чтобы убрать ком из горла. – Наверное, полностью это сделать невозможно, потому что я причинила тебе много боли, но я хочу исправить все. Ты не должна была страдать из-за меня. Мне следовало находиться рядом с тобой и поддерживать во всех ситуациях, а я лишь заботилась о том, чтобы Дарен…

Мой голос ломается, и я ощущаю соленый привкус на своих губах. Одри смотрит на меня внимательно, принимая каждую фразу на свой счет. Она ждала этих извинений несколько лет и теперь пытается запомнить мои слова, ловит мгновение.

– Чтобы Дарен не отвернулся от тебя, – договаривает она за меня, а мое сердце сжимается.

Невозможно сделать и вздоха. Все вдруг становится таким давящим.

– Да… – на выдохе признаю я.

– Ты слишком сильно любила его, – тихо произносит Одри, и я замираю. – Мне было плохо, потому что мой единственный близкий человек отвернулся и ушел. Мне нужна была поддержка в то время, когда ты сближалась с Дареном до такой степени, что, казалось, вы были одержимы друг другом.

Она чертовски права, и это признание наносит мне удар. Я совершила ошибку, серьезную ошибку. Возможно, непростительную. Это бьет хлыстом по сердцу.

– Одри, поверь, я тоже несла этот груз на плечах. Я металась между вами двумя. – Меня всю дико колбасит. – Я сейчас не оправдываю себя, а хочу, чтобы ты знала – когда я потеряла тебя, мне будто из груди что-то вырвали.

– А меня полностью разорвали, – шепчет Одри, отворачиваясь и отводя взгляд к небу. Знаю, что она пытается не заплакать.

Наступает тишина, которая через некоторое время прерывается криком мамы моей бывшей подруги. Он доносится из дома, но Одри не спешит идти к матери, а молча стоит, поливая горшки с цветами.