Я давлюсь собственной слюной и кашляю. Наклоняюсь, опираясь на коленки, и просто пытаюсь отдышаться. Питер Грин и душа? Два несовместимых понятия, которые не могут стоять в одном предложении. В нем же нет ни капли человеческого!

Одри хмыкает, а у меня не выходит обойтись лишь одной усмешкой. Брук, вероятно, не ожидает этого, но я выскажу всю правду.

– Брук, прости, конечно, но что Питер точно не ищет в других, так это душу. Его никогда не волновали чувства других. Он с легкостью затаптывал в грязь тех, кто хоть немного выходил за рамки стереотипов, закрепившихся в обществе. – Поток эмоций вырывается из меня, но я не собираюсь останавливаться на этом. – Он обливал меня грязью, когда я была полной. Не жалея слов, Питер обижал меня гадкими выражениями.

Брук хмурится и недовольно поджимает губы. Она откидывает волосы назад и выпрямляет спину. Готовится к защите. Однако ни одно ее доброе слово в адрес Питера не поменяет моего мнения о нем. Даже Одри, похоже, понимает, что Грин из себя представляет. Я ощущаю поддержку в ее взгляде и благодаря этому настраиваюсь на серьезную беседу с Брук.

– Я устала, Джит, – произносит сестра. – Мне надоело выгораживать Питера. Я люблю его даже таким, местами ядовитым, злым, грубым.

– Любит ли он тебя, Брук? – Я сама не верю, что спрашиваю. Шепотом. Осторожно. Словно могу порезать сестру словами, и она заревет от боли.

Тишина оглушает, и лишь вой ветра, беззаботно гуляющего по арке, под которой мы стоим, разряжает обстановку. Брук вмиг угасает, опуская взгляд в пол.

– Что ты постоянно хочешь мне доказать? – с усталостью в голосе интересуется Брук. – Если тебе так не терпится втоптать его в грязь, так пойдем к нему домой, и ты сделаешь это. Но не надо лезть в наши отношения. Я уверена, что Питер любит меня так же сильно, как и я его.

При Одри разгорается скандал. Больше всего я не хотела, чтобы такое произошло. Нам не нужны зрители. Однако выхода нет, и раз я начала, то должна закончить и навсегда закрыть вопрос с Питером. Брук очень сильно пострадает, если продолжит быть с ним, и в данную секунду я вижу шанс – помочь сестре вовремя свернуть с дорожки, ведущей к пропасти. Ей всего восемнадцать, ей еще попадутся достойные парни. Нет никаких сомнений, что Брук понравится многим. На Питере Грине свет клином не сошелся.

– Пойдем, – прикусываю я губу и растворяюсь в тревоге. Я боюсь не за себя, а за Брук. На встрече с Грином возможно все.

– Отлично! – шипит Брук. – Наконец-то! Я задолбалась слушать твои нотации. Если ты его ненавидишь, делай это тихо. Разберитесь вдвоем, не вмешивая меня. Старые обиды не проходят бесследно, я уже поняла. Но постарайся ради сестры забыть их.