Участвовавшие в заговоре высшие военные чины организовали полную радиоблокаду «Узла», управляющего роботами на даче Сталина. Подавить связь «Узла» с роботами оказалось невозможно, но этого и не требовалось. «Узел» и роботы исправно работали в зоне своей ответственности, а вот за её пределы радиосигнал пробиться уже не мог. В итоге, когда первого марта у Сталина случился первый приступ, кибернетическая охрана немедленно доложила об этом «Узлу», а тот отправил экстренные радиограммы Берии, Сеченову и в кремлёвскую больницу. И ни одна из них не дошла до адресата благодаря радиоблокаде.

Роботы отнесли находящегося без сознания Сталина в спальню и принялись ждать прибытия медиков, каждые несколько минут дублируя экстренный вызов, который блокировался заговорщиками. В любой другой ситуации всё это могло успехом не увенчаться, ибо дело испортили бы медицинские роботы. Но Сталин, не доверяя никому, запретил вводить медицинских роботов в состав своей охраны. В случае экстренной ситуации он велел оповещать Сеченова и до его прибытия действовать силами кремлёвских медиков.

В результате Сталин стал жертвой собственных маниакальных страстей. Живых людей в охране не было, кибернетических медиков тоже, а боевые роботы и гражданские киберпомощники не отклонялись от инструкций. Они прилежно сновали вокруг лежащего на кровати Сталина, поражённого первым приступом болезни, и раз в минуту повторяли экстренный вызов. Так длилось почти сутки. Второго марта Сталину стало настолько плохо, что «Узел», вопреки заложенной программе, предпринял попытку погрузить вождя народов на боевого робота и отвезти в ближайшую больницу.

Пришлось снимать радиоблокаду и позволить «Узлу» исполнить экстренную инструкцию. К счастью, это уже ничего не изменило. У Сталина к тому времени развилось обширное кровоизлияние в мозг, и прибывшая на место медицинская бригада констатировала предсмертную кому. Вождя народов доставили в больницу, помочь в которой ему уже никто не мог. Для полной гарантии заговорщики приняли решение не допустить Сеченова к больному, и Берия предпринял ряд саботирующих действий: «Икар» Сеченова на подступах к Москве встретили воздушные боевые роботы и заблокировали ему возможность дальнейшего следования, объяснив это чрезвычайной ситуацией.

Пока Сеченов связывался со всеми значимыми военными и политическими фигурами, получал разрешения и летел дальше, прошли ещё сутки, благо он и сам-то не сильно торопился. Третьего марта «Икар» добрался до кремлёвской больницы, но было уже поздно. Всё, что смог сделать Сеченов, лишь констатировать предсмертную кому, гибель головного мозга и вегетативное состояние пациента. Он что-то там пытался возиться со своими полимерами и новейшей кибернетикой, и это, прямо скажем, пугало многих, но всё обошлось. К исходу пятого марта Сталин умер.