— Держись! Я иду! Катя, где ты? Грёбаный огонь, всюду грёбаный огонь, как же больно, твою мать! Мы же зажаримся, как грёбаные пироги, какого хрена… Катя! Держись! Катюша, любимая, ты только держись, я уже иду, я сейчас, я уже рядом, грёбаный огонь… Где же ты, где же ты, я же уже рядом, как же так… ты же слышишь — я уже близко, ты только держись… где же ты… грёбаный огонь…

Его бесконечная скороговорка становилась бессвязной, Нечаев умолкал и замирал, словно жуткая восковая кукла. Но спустя несколько минут его изувеченное тело снова вздрагивало, и горячий полубезумный шёпот звучал вновь…

На излечение капитана Нечаева академик Сеченов потратил год. Он восстановил Плутонию лицо и кожу, вставил в конечности стальные кости из новейшего сплава «СПТ-6», заменил мышцы имплантами, но вернуть Нечаева в полноценное сознание долгое время не удавалось. Трижды Сеченов проводил Плутонию поистине уникальные операции на мозге, заменяя разрушенную часть мозговой ткани полимерным имплантом, но лишь третья операция, числящаяся в документации как «Плутоний-3», привела к успеху. Однако у успеха оказалась своя цена.

Обретший сознание капитан Нечаев не помнил почти ничего: ни жену, ни сослуживцев, ни детство. Лишь картины разрозненных воспоминаний неясной хронологии сохранились в его покалеченной памяти.

— Это был единственный выход, — с грустью объяснял тогда Сеченов. — Чтобы спасти его сознание от саморазрушения, мне пришлось отсечь всё, что напоминало ему о жене. Он провёл в беспамятстве год, и всё это время каждые две минуты его сознание пыталось искать её. Повреждения мозговой ткани были слишком обширны, вкупе с психологической травмой они бы убили его… Я же хотел спасти хоть кого-то из них… Опыт этого нелёгкого лечения ляжет в основу нескольких новых методик. Я искренне надеюсь, что они спасут множество жизней. Быть может, даже полностью избавят человечество от смертей в боях и войнах… Но Плутоний-3 больше не сможет служить в «Аргентуме». Его восстановленный мозг несовместим с вашими полимерными расширителями и… — Сеченов печально вздохнул. — И не стоит подвергать его память опасности рецидива.

С тех пор Нечаев выведен из состава «Аргентума». За мужество и героизм ему присвоили звание майора, изменили позывной на П-3 и отдали академику Сеченову в прямое подчинение. Волшебник чинил бедолагу по мере выявления проблем, и в конце концов П-3 стал выглядеть словно ни в чём не бывало, если не считать того, что он ничего не помнил.

С «Аргентумом» П-3 почти не пересекался, и отряд вместе с полковником Муравьёвой принял решение ни о чём ему не рассказывать. Мужику и без того пришлось нелегко. Зачем добивать того, кто выжил чудом?.. В общем, бередить ему забытую рану никто не стал.