Остальные роботы безвольно застыли на месте, и Кузнецов аккуратно обошёл пару «Полканов», замерших перед дверьми. Он сам велел Сеченову оставить здесь двоих пехотинцев в случае активации чрезвычайного протокола. Так что вопроса, куда именно кидать гранаты, не возникало. Надо будет переделать протокол: расставить их иначе и запретить «Полканам» идти врукопашную против бойцов в бронеформе. Полковник подошёл к центральному пульту управления и с безразличным взглядом прицелился в лоб спрятавшемуся под ним сотруднику в инженерном комбинезоне.

— Я сдаюсь! Сдаюсь! — панически залепетал Ромашков. Он задрал руки и вылез из-под рабочего места. — Не стреляйте! У меня маленький ребёнок и беременная жена!

— А ещё у тебя микросхема с кодами доступа к местному узловому центру киберконтроля имплантирована в затылок, — перебил его Кузнецов.

— Да-да, я всё отключу! — торопливо заверил его Ромашков. — Немедленно отключу! Я не виноват! Меня заставили! Хочу написать явку с повинной! Всё расскажу, товарищ офицер! Это Петров! Бывший главный инженер «Коллектива»! Это его идея! Он обманом вовлёк меня во всё это! Я не виноват! У меня дети! Я всё отключу…

Кузнецов выстрелил ему в лоб, и затылок Ромашкова разлетелся в кровавые брызги.

— Я сам всё отключу. — Полковник проводил равнодушным взглядом падающий труп. — У людей, что лежат сейчас на улицах, тоже есть дети. И я уверен, что их дети лучше твоих. От такой падали ничего хорошего не уродится.

Полковник подошёл к центральному пульту, нашёл взглядом нужную сенсорную панель, отключил экстренный протокол и набрал команду приоритетной перезагрузки центра киберконтроля. С десяток секунд электроника размышляла о смысле жизни, после чего оповещающие о чрезвычайном режиме индикаторы погасли, и «Искра» приняла радиосигнал из «Челомея».

— Александр Иванович! — голос Сеченова очистился от помех и зазвучал, словно учёный находился рядом. — То есть, простите, Аргон! Это Волшебник! Контроль над комплексом «Раменки» восстановлен! Вы воистину молодец, я очень переживал…

— Тут повсюду трупы, — устало прервал его Кузнецов. — Система здравоохранения сотрудников не видит ни одного живого человека.

— А где Ромашков? — насторожился Сеченов.

— Вот он. — Полковник повернул голову в сторону трупа, и полимерная роговица передала Сеченову изображение.

— Но… — опытный нейрохирург с одного взгляда определил причину смерти, — вы же его убили… я же просил…

— Он сам умер, — невозмутимо возразил Кузнецов. — Голова не выдержала пыток совести и взорвалась. Такое бывает.

— Понимаю… — Сеченов подключился к камерам «Раменок». — Сейчас я займусь… — он осёкся, — наведением порядка…