Учёный получил новые данные и взволнованно встрепенулся:

— Я вижу у вас множественные ранения! Немедленно вернитесь на «Метеор» и ложитесь в реанимационный аппарат! Скорее поднимайтесь на поверхность! Я пришлю за вами «Шмеля»!

— Через пятнадцать минут я буду лежать перед входом в главный корпус НИИ, — Кузнецов саркастически усмехнулся, — высылайте «Шмеля» туда.

Полковник убрал пистолет в тактическую кобуру и покинул заляпанный кровью центральный инженерный пост.

* * *

Пребывающее в лишённом снов медицинском забытье сознание пробудилось, и Кузнецов почувствовал, как обволакивающее его полимерное желе начало оттекать куда-то прочь. Металлическая крышка пенала хирургического стола распахнулась, сквозь веки пробился неяркий свет, и полковник открыл глаза. Он лежал в раскрытом реанимационном аппарате внутри «Метеора», и лишённое одежды тело поблёскивало нанесённым на кожу полимерным слоем «Айболита». Прямо над полковником на потолке сидел «Каракурт», внимательно разглядывая своего командира.

— Изыди, металлический извращенец! — буркнул Кузнецов. — Нечего таращиться!

«Каракурт» не понял, в чём допустил ошибку, но на всякий случай сместился левее. Полковник поднялся на ноги и поискал взглядом свою форму. Она обнаружилась в передней паре лап «Каракурта». Похоже, именно он и занимался её ремонтом: обмундирование «Аргентума» было выстирано, пробитая пулями гимнастёрка зашита. Не особо качественно, но пойдёт, учитывая полевые условия. «Каракурт» — это ПВО-робот, а не швея-мотористка. «Каракурты» отряда «Аргентум» обладали рядом дополнительных функций, разработанных академиком Челомеем по спецзаказу Кузнецова, но запихнуть в одного робота всё и вся не только невозможно, но и лишено смысла.

Прежде чем надеть гимнастёрку, Кузнецов подключился к камерам «Каракурта» и посмотрел на свою спину глазами робота. Три пулевых отверстия были заполнены полимером, прямо сквозь который проглядывали тонкие ниточки кровеносных сосудов. В памяти всплыл образ искалеченного обезображенного П-3, сидящего на медицинской кресельной каталке. Что-то очень похожее, только в случае Кузнецова заживление происходит гораздо быстрей. Видимо, Сеченов с тех пор существенно отшлифовал эту экспериментальную технологию.

Полковник подвигал рукой. Рука двигалась и слушалась идеально, хотя характер пробоин не вызывал сомнений, что лопатка должна была расколоться. Третье, самое нижнее попадание и вовсе пришлось в область сердца. Но, видимо, повезло. Само сердце не пострадало, с остальным полимерная медицина Сеченова сумела справиться. Никаких дискомфортных ощущений, только «Искра» в голове стала ощущаться чуть сильней. Хотя, может, это просто так кажется из-за давящей на уши тишины.