Я читала книгу гораздо дольше, чем планировала, – меня так сильно увлекла история, а морской воздух был так прекрасен, что я подумала было проявить Зилину эгоистичность и отменить визит к матери. И все же победил долг.

Прибыв в санаторий слишком рано для ланча, я предложила маме посидеть на улице. Мыс, на котором находился особняк, выступал в море – на этот каменистый склон, по форме напоминавший палец, пациентам разрешалось выходить только в сопровождении гостей. Белинда с радостью согласилась – она всегда любила морской воздух. Санитар помог нам перенести туда два складных стула и плед для вечно мерзнущей Белинды. Этот плед для нее связала Доуви – единственный человек помимо меня и Зили, который навещал ее здесь.

– Как прекрасно, – сказала Белинда, удобно устроившись на стуле; ее ноги были укрыты пледом. Она закрыла глаза и позволила солнцу окутать ее всю, улыбаясь тихому плеску волн, словно ребенок, убаюканный колыбельной. Я заверила санитара, что справлюсь сама, и он ушел. Белинда была в спокойном и ясном сознании – лучшее время, чтобы быть с ней.

Пока она наслаждалась солнцем, я открыла альбом и начала рисовать скалы, океан, кучевые облака с плоским основанием, чешуйчатую голубизну воды до горизонта. Я старалась передать бескрайность моря, его бесконечность; вот бы мне уплыть в эту даль, чувствуя, как тугие швы, стягивающие мою жизнь, растворяются в соленой воде.

Белинда спросила меня о моих занятиях, и я рассказала ей о выставке художниц-экспрессионисток. Не открывая глаз, она слушала меня, кивала и улыбалась, представляя меня в том, другом мире, который казался ей таким далеким.

– А где сегодня Зили?

– Она захотела остаться дома, – сказала я, решив ничего не придумывать в защиту сестры.

– В прошлый раз ты сказала, что беспокоишься о ней.

Я подняла взгляд от альбома и увидела, что Белинда пристально смотрит на меня.

– Я думала, ты меня не услышала.

– Услышала. Так почему ты беспокоишься? – Она потянулась к своей брошке и стала тихонько по ней постукивать – ее старый нервный тик.

– Она окончила школу и теперь как будто в метаниях. С ней все будет хорошо, но для этого она должна понять, чем будет заниматься дальше.

– Ей это будет непросто.

– Я знаю.

– Произошло что-то плохое, что вызвало твое беспокойство? – Белинда выглядела спокойной, но я знала, как быстро это может измениться, и хотела сменить тему.

– К нам на ужин приходил мужчина, один из Кольтов. Зили он понравился, но с тех пор мы его не видели, – сказала я ровным голосом, вернувшись к своему рисунку. – Между ними ничего не было, но она теперь сама не своя.