– Ты, я вижу, времени зря не теряешь, – сказала она, указав на стену за моей спиной.

– Они наверняка все это закрасят, когда я уеду.

– Твой отец сказал, что завтра везет тебя в «Фернхоллоу». Поэтому я здесь. Примчалась, как только услышала об этом. – Она подняла мою сумку поставила себе на колени, положив руки сверху. – Недавно я ездила к твоей маме. Рассказала ей, что решила вернуться в Ирландию. В прошлом году моя сестра овдовела, а у них с мужем ресторан в Голуэе. Поеду ей помогать. Уверена, там мне будет хорошо.

Я никогда не думала о том, что Доуви может уехать. Она казалась мне неотъемлемой частью «свадебного торта».

– Миссис О’Коннор тоже уезжает, она уже уведомила твоего отца. Теперь, когда Зили больше нет, а ты… – Она искала слова, деликатно описывающие мою ситуацию.

– Отправляюсь в психиатрическую клинику.

– Да, в общем, мы с ней больше не хотим здесь оставаться. Мне было непросто жить в этом доме и в лучшие времена, а они давно прошли.

Я подумала о доме, в котором никого не осталось, кроме отца, и о могилах на участке. Мертвых больше, чем живых.

– Когда я разговаривала с твоей мамой, она попросила меня об одной услуге, поэтому я и примчалась к тебе сегодня. Белинда отдала мне свою брошь, ту, которую она всегда носила.

– Брошь Роуз.

– Да. Она попросила меня отвезти ее в Нью-Йорк и продать в ювелирном магазине, и на прошлой неделе я так и сделала. – Доуви наклонилась и зашептала, поскольку дверь была открыта. – В твоей сумке – конверт с тысячей долларов наличными.

– Для меня?

– Еще там письмо от Белинды, в нем все объясняется. – Она встала, вручила мне саквояж и взяла свою сумочку. Мне было жаль, что она так быстро уходит, и я попыталась встать.

Но вместо этого она нагнулась ко мне и обняла, пока я все еще сидела, а потом быстро поцеловала в щеку.

– Я не родня тебе, – сказала она, – поэтому не буду бросаться громкими словами о том, что любила тебя как родную дочь. На это я не имею права. – Она обхватила мое лицо ладонями. – Но знай, что в моей жизни не будет ни дня, когда я не думала бы о тебе и твоих сестрах.

Она ушла, и вокруг меня образовалась пустота. Ведь Доуви все видела. В ней хранилось знание о том, что случилось с сестрами Чэпел, все эти маленькие частички нас. Никто другой в эту историю не поверил бы, а теперь она увозила эту ценную информацию очень далеко, на другую сторону Атлантики.

Частички меня хранилась у моих сестер, и они были погребены вместе с ними. Я боялась, что с отъездом Доуви от меня вообще останутся лишь разрозненные кусочки.

Тогда я впервые отчетливо это осознала: Айрис Чэпел скоро перестанет существовать.