Хейзел. Было понятно, что он совсем не знает ее, что для него она с таким же успехом могла быть персонажем из учебника истории, как Жанна д’Арк или Клеопатра.

– Если вы морально готовы, я бы хотел поговорить о том, как она умерла.

В эти дни мы поговорили обо всех моих сестрах, спускаясь вниз по алфавиту их имен. Как ни тяжело мне было вспоминать Зили, было бы несправедливо ничего о ней не рассказать.

– С чего мне начать?

– Расскажите мне о месяцах, предшествовавших ее смерти.

Я начала с самого очевидного:

– Все изменилось, когда она окончила школу.

Я рассказала ему о пикнике, о Флоренс и ее обручальном кольце, о том, в какую депрессию погрузилась Зили после этого, понимая, что ее ждет совсем не то будущее, о котором она мечтала.

– Уехать со мной, жить вместе, как две старые девы, – я думала, она уже смирилась с тем, что такой будет наша судьба, но оказалось, что для нее это было хуже, чем смерть.

– И что вы при этом почувствовали?

– Боль. Я столько лет старалась спланировать для нас общее будущее, а она мне подыгрывала, хотя на самом деле вовсе не собиралась никуда со мной убегать.

– Неудивительно, что вам было больно.

– Мои чувства не имеют никакого значения. Я должна была заботиться о ней, а я с этой задачей не справилась.

– А кто должен был заботиться о вас?

– После смерти Эстер – никто.

– Это тяжелая ноша.

– До аварии я со всем справлялась. Я вовсе не сломленный человек, которого вы видите перед собой.

Он заверил меня, что не считает меня сломленной, но я сомневалась, что он действительно так думает. Мы сделали перерыв, а когда возобновили разговор, я рассказала ему об ужине с Сэмом Кольтом, после которого Зили начала скрываться и врать. Я рассказала о том, как узнала об их тайной поездке в Рим, и о том, как сильно я тогда за нее испугалась. Я описала свою вылазку к дому Эстер и случай с полицейским Чаки.

– Я отчаянно пыталась удержать ее, но у меня ничего не получилось. Она предпочла мне Сэма.

– И что произошло после ее отъезда?