Фиолетовый блокнот

17 августа 2017 года

Абикью, Нью-Мексико

Раньше такое случалось один или два раза в год, но с тех пор, как я начала писать в голубом дневнике, это происходит каждую ночь. Тук-тук. И так несколько часов подряд: стук в стекло, дребезжание дверных ручек, все громче и настойчивее, до самого рассвета. Я превратилась в Белинду, одержимую ночными призраками, вот только ко мне стучатся не жертвы чэпеловского оружия. Я знаю, кто там, знаю, кто просится внутрь. Но я не обращаю на нее внимания и пишу дальше.

Да, на нее. Разве удивительно, что мой призрак – женщина?

Ночью мне теперь было не до сна, поэтому в последние две недели я прилежно работала, исписав все три тома Голубого дневника под покровом темноты. Днем я брожу, как в тумане, словно я и не человек вовсе, а проводник воспоминаний, которые должны быть выплеснуты на бумагу. И вот я закончила, написала последние слова этой истории сегодня утром, перед самым рассветом: «Это был последний раз, когда кто-то назвал меня этим именем».

За шестьдесят лет с того момента, когда отец крикнул мне «Айрис!», меня и правда больше никто так не называл, и я считаю это своим большим достижением. Не так уж просто становиться кем-то другим, но у меня это получилось, и все было хорошо до недавнего времени, пока меня не вынудили вновь обратиться к прошлому, и Айрис Чэпел выцарапала себе путь назад.

Эмоции, охватившие меня после завершения дневника, заставили меня встать из-за стола, выйти на задний двор и отправиться вверх по красным холмам, над которыми все еще была видна бледная луна. Я вышла не для того, чтобы прокричаться, как это делала Айрис, хоть мне этого и хотелось. Неожиданные приливы эмоций – не редкость для меня. Когда хоронишь в себе столько всего, неудивительно, что эмоции накапливаются и просятся наружу. Представьте себе вулкан.

Быстро взбираясь на холм, что в моем возрасте было почти подвигом, я не обращала внимания на острые камни, царапающие нежную кожу моих ступней, зачем-то вознамерившись достичь вершины (желание взойти по земной юдоли?). Наверху, пошатываясь и пытаясь перевести дыхание, я оглядела раскинувшуюся передо мной деревню: с одной стороны – красные скалы, с другой – низкие, отлогие холмы, покрытые полынью и кедром; их приглушенный серо-зеленый покров лишь изредка прерывался желтоватыми островками лебеды. Я немного постояла – и вдруг упала. Лежа в пыли, я пыталась понять, не нанесла ли я себе непоправимые травмы, не сломала ли что-нибудь, не повредила ли внутренние органы. Какое-то время я боялась пошевелиться, но потом собрала все силы и перевернулась на спину.