Протокол этого заседания не велся, и о содержании состоявшегося разговора можно судить лишь по отрывочным конспективным записям заведующего Общим отделом ЦК В. Н. Малина[745] и мемуарам ряда его участников, в том числе П. Е. Шелеста, В. В. Гришина, А. Н. Шелепина[746]. Судя по документам, на заседании присутствовали все члены Президиума и Секретариата ЦК, за исключением болевшего Ф. Р. Козлова[747]. Однако слово для выступлений в заранее оговоренном порядке получили только Л. И. Брежнев, открывавший и закрывавший это заседание, а затем поочередно П. Е. Шелест, А. Н. Шелепин, А. П. Кириленко, К. Т. Мазуров, Л. Н. Ефремов, В. П. Мжаванадзе, М. А. Суслов, В. В. Гришин, Ш. Р. Рашидов, Д. С. Полянский, А. И. Микоян, А. Н. Косыгин и Н. В. Подгорный. Все они с разной степенью эмоций, выражений, примеров и аргументов стали хором обвинять H. С. Хрущева в попрании всех ленинских норм и принципов коллективного руководства, абсолютно хамском поведении по отношению к своим коллегам по руководящим органам партии, в крупных провалах во внешней и внутренней политике, создании собственного культа личности, в бездумных и бесконечных реорганизациях государственного и партийного аппаратов власти, приведших к настоящему управленческому хаосу, и других тяжких грехах.

Для самого Н. С. Хрущева все это оказалось настолько неожиданным, что поначалу он повел себя в привычной манере — достаточно самоуверенно и нагло — и, постоянно перебивая выступающих, бросал язвительные реплики в их адрес. Однако вскоре ему стало ясно, что все заранее предрешено, что все члены высшею руководства выступают единым фронтом против него, и он сразу сник. Ситуацию не помогло сгладить даже примиренческое выступление «старого лиса» А. И. Микояна, который предложил оставить за Н. С. Хрущевым хотя бы один из занимаемых им постов. Но все были решительно настроены на полную отставку Н. С. Хрущева со всех его постов, поэтому Н. В. Подгорный и А. Н. Шелепин даже оговорили «президента» страны за такое предложение. Когда же самому Н. С. Хрущеву стало окончательно ясно, что он проиграл, после завершения дискуссии, уже за пределами самого заседания, театрально прослезившись, заявил своим коллегам по Президиуму ЦК, что бороться с ними не будет, выступать на Пленуме ЦК тоже не будет, извинился за «свои грубости по отношению к товарищам» Д. С. Полянскому и Г. И. Воронову и попросил написать за него заявление о отставке с любой подходящей формулировкой, которое он подпишет. Как уверяет С. С. Войтиков[748], по поручению Президиума ЦК такое заявление, «не отходя от кассы», написал секретарь ЦК Л. Ф. Ильичев, Н. С. Хрущев его сразу подписал и покинул заседание высшего партийного ареопага. Вместе с тем в Российском госархиве новейшей истории (РГАНИ) хранится подлинный автограф заявления Н. С. Хрущева[749], поэтому в данном случае С. С. Войтиков не прав. Вероятнее всего, Л. Ф. Ильичев действительно написал такое заявление, но Н. С. Хрущев его переписал своим размашистым и явно нервозным почерком и подписал. Более того, тогдашний кандидат в члены Президиума ЦК Виктор Васильевич Гришин в своих мемуарах уверяет, что поручение написать текст заявления об отставке H. С. Хрущева было дано не только Л. Ф. Ильичеву, но и ему, что они вдвоем и сделали[750].