Между тем министр иностранных дел КНР Хуан Хуа, который на встрече с новым советским послом Ильей Сергеевичем Щербаковым сообщил ему об этом решении, заявил «о неуклонной позиции китайского руководства и дальше развивать китайско-советские нормальные отношения на основе “пяти принципов мирного сосуществования”». Однако в самой Москве китайские «принципы» трактовали совершенно по-иному: как основу отношений с буржуазными державами, но никак не с братскими соцстранами, отношения с которыми должны строиться только на основе настоящей «дружбы, помощи и сотрудничества». Неслучайно уже через несколько дней в «Правде» была опубликована редакционная статья за подписью А. Александрова «Вопреки интересам мира и социализма», где утверждалось, что расторгнутый советско-китайский договор, выражая волю народов двух держав крепить и развивать единство действий в интересах мира и социализма, и решительного отпора империалистической агрессии, был ярким символом союза победившего социализма с революционным движением угнетенных народов Востока. Но теперь китайское руководство предало социализм и, установив тесную связь с буржуазными странами, реализует военное блокирование с империалистами, сторонниками реакции и войны на основе антисоветизма[929].

Ответ китайской стороны не заставил себя ждать, и уже в середине апреля 1979 года в «Жэньминь Жибао» была опубликована статья «Почему Москва метала громы и молнии?», в которой утверждалось, что в начале 1950-х годов «Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи» способствовал безопасности КНР и СССР, защищал мир на Дальнем Востоке и способствовал прогрессу человечества. Однако после того как «мирная обстановка сильно изменилась из-за нарушения советской стороной его смысла и содержания», этот договор существовал только на словах, поэтому Пекин принял решение не продлевать данный договор, что является его суверенным правом.

Между тем уже в июне 1979 года обе стороны договорились возобновить переговоры на уровне заместителей министров иностранных дел. Но накануне их начала, в самом конце августа, Политбюро ЦК КПК созвало специальное совещание, на котором Дэн Сяопин сформулировал принцип «препятствий», мешающий улучшить отношения с СССР: наличие советских войск (39-й армии) в Монголии и поддержка им агрессии Вьетнама в Кампучии. С таким «переговорным багажом» китайская делегация в середине октября прибыла в Москву и тут же распаковала его перед Л. Ф. Ильичевым, отвечавшим в МИДе за переговорный процесс с КНР. Советская сторона резонно заметила, что оба эти «препятствия» Пекин должен обсуждать с третьей стороной — Ханоем и Улан-Батором, а не с Москвой. Но китайцы уперлись и, по сути, вновь сорвали переговорный процесс.