По окончании майского Пленума, как уверяют В. Т. Медведев, Г. А. Арбатов и другие авторы, Л. И. Брежнев вновь лег в больницу, где провел целый месяц, то есть до конца июня 1982 года, а затем практически сразу «ушел в отпуск и уехал в Крым, где пробыл до начала сентября»[1220]. Однако это совершенно не так. Достаточно посмотреть «Записи секретарей приемной Л. И. Брежнева»[1221], чтобы убедиться в том, что уже 25 мая он был на работе и по кремлевскому телефону переговорил с Ю. В. Андроповым и В. В. Федорчуком, затем встретил во Внуковском аэропорту президента Австрии Рудольфа Кирхшлегера и уже на следующий день вместе с Н. А. Тихоновым, А. А. Громыко и А. И. Блатовым вел с ним переговоры. Затем с Л. А. Дорошиной он работал над документами к заседанию Политбюро и говорил по телефону с Яношем Кадаром, а вечером того же дня в Грановитой палате на торжественном обеде в честь австрийского президента выступил с приветственной речью. 27 мая он вновь был на работе в Кремле, провел заседание Политбюро, отдельно переговорил с Е. И. Чазовым, К. У. Черненко, А. А. Громыко и вновь с В. В. Федорчуком, а вечером уже вместе с Н. А. Тихоновым принял члена Ревсовета Ливийской Арабской Джамахирии Абдель Салама Джеллуда. 31 мая Л. И. Брежнев провел заседание Президиума Верховного Совета СССР, принял первого секретаря Ленинградского обкома члена Политбюро ЦК Г. В. Романова, а затем и генсека Компартии Вьетнама Ле Зуана, который вручил ему Звезду Героя СВР и орден Хо Ши Мина. Наконец, 1–3 июня он провел переговоры с чехословацким лидером Густавом Гусаком, а затем очередное заседание Политбюро. И в таком довольно плотном графике Л. И. Брежнев проработал весь июнь.

1 июля он вновь провел Политбюро ЦК, принял А. А. Громыко и А. М. Александрова, а 2 июля — опять В. В. Федорчука и только 3 июля отбыл из Москвы на отдых в Крым, откуда вернулся только 31 августа 1982 года.

Сначала после отъезда генсека на «хозяйстве» в Москве, вероятно, остался К. У. Черненко, поскольку именно он продолжал вести заседания Секретариата, а заодно и Политбюро ЦК. Однако, как уверяет М. С. Горбачев, уже 8 июля под давлением Д. Ф. Устинова генсек произвел «внутренний переворот» и поручил ведение Секретариата и Политбюро ЦК Ю. В. Андропову, который сразу начал действовать[1222]. Уже 20 июля на заседании Секретариата ЦК Ю. В. Андропов пустил в ход мартовскую записку КПК при ЦК КПСС «О многочисленных фактах взяточничества среди руководящих работников Краснодарского края» и, сообщив о том, что по обвинению в коррупции в крае уже арестовано более 150 человек, провел важное решение о снятии С. Ф. Медунова с поста первого секретаря Краснодарского крайкома партии и его отзыве в Москву, где он был временно назначен заместителем министра плодоовощного хозяйства СССР. Тогда же было принято решение «рекомендовать» на пост первого секретаря Краснодарского крайкома Виталия Ивановича Воротникова, который спешно был отозван в Москву с поста советского посла в Гаване[1223]. Кроме того, судя по мемуарам ряда авторов, в эти же два летних месяца Ю. В. Андропов развил кипучую деятельность на экономическом фронте и дал прямую команду ряду придворных академиков и членкоров, в частности Г. А. Арбатову, С. С. Шаталину и О. К. Богомолову, накатать ему записки «о состоянии советской экономики», причем «без всякой цензуры и откровенно»[1224]. Одновременно, как уверяет Л. М. Млечин, активизировались и андроповские враги, которые якобы тогда же подготовили проекты решений ЦК о назначениях Ю. В. Чурбанова новым министром внутренних дел, а Н. А. Щелокова то ли заместителем председателя Совета Министров СССР, то ли секретарем ЦК[1225]. Однако никаких реальных документов на сей счет г-н Л. М. Млечин так и не привел.