На исходе 27 октября после очень бурного обсуждения возникшей ситуации в Исполнительном комитете СНБ Р. Кеннеди пригласил к себе домой А. Ф. Добрынина и, подчеркнув, что ситуация в любой момент может выйти из-под контроля, так как «неразумных голов среди наших генералов, да и не только генералов, которые так и рвутся подраться», хватает, дословно заявил ему, что «Правительство США готово дать заверения, что никакого вторжения на Кубу не будет, и все страны Западного полушария готовы дать аналогичные заверения». В ответ на это советский посол, строго придерживаясь инструкций Москвы, вновь поднял вопрос о необходимости «бартерной» сделки: советские ракеты на Кубе в обмен на американские в Турции. На что Р. Кеннеди заметил, что «президент не видит непреодолимых трудностей в разрешении этой проблемы», но так как американские ракеты находятся в Турции по решению НАТО», то «для проведения необходимых переговоров и дальнейшей эвакуации ракет потребуется не менее 4–5 месяцев». Как бы то ни было, но ранним воскресным утром 28 октября в Ново-Огареве, где проходило выездное заседание Президиума ЦК с участием всех его членов и кандидатов, а также А. А. Громыко, Р. Я. Малиновского, С. П. Иванова и главы Отдела США МИД М. Н. Смирновского, была детально обсуждена депеша А. Ф. Добрынина об итогах этой встречи. А днем того же дня он получил от А. А. Громыко такую телеграмму: «Немедленно свяжитесь с Р. Кеннеди и скажите ему, что… Н. С. Хрущев прислал следующий срочный ответ: “Соображения, которые Р. Кеннеди высказал по поручению президента, находят понимание в Москве. Сегодня же по радио будет дан ответ на послание президента от 27 октября, и этот ответ будет самый положительный”»[633].

В результате была создана реальная база для компромисса, главные условия которого были таковы: 1) Вашингтон делает официальное заявление об отказе от любых попыток свергнуть режим Ф. Кастро вооруженным путем; 2) Москва берет на себя обязательства немедленно начать демонтаж своих ракетных установок и их вывод с территории Кубы в течение ближайших трех месяцев; 3) Вашингтон в соответствии с секретной частью соглашения берет на себя обязательства о выводе с территории Турции всех своих ядерных ракетных комплексов после формального согласования этого вопроса с турецкой стороной и всеми членами НАТО.

Кстати, как до сих пор считают многие историки и мемуаристы, последняя договоренность, ставшая одним из главных итогов всего Кубинского кризиса, была инициирована советской стороной в хорошо известном послании Н. С. Хрущева Дж. Кеннеди от 27 октября 1962 года. Однако, как установили А. А. Фурсенко и Т. Нафтали, обмен мнениями по поводу турецких ракет был инициирован отнюдь не советским руководством, а окружением самого президента Дж. Кеннеди сразу после его послания 22 октября по каналам тайной связи, в том числе через полковника Г. Н. Большакова[634]. Трудно понять, почему это предложение не обсуждалось до 27 октября, но, вероятно, это было связано с тем, что до определенного момента «бартерный обмен» ракетами казался Вашингтону неприемлемой уступкой. Теперь же, когда мир оказался на волоске от ядерной войны, такая «уступка» показалась мелочью, тем более что сам Дж. Кеннеди задолго до кризиса уже принял решение о выводе 15 ракет PGM-19 Jupiter с территории Турции.