Вместе с тем справедливости ради стоит заметить, что подобные идеи витали в воздухе задолго до В. Брандта. Крупные знатоки западногерманской внешней политики, в частности А. М. Филитов, О. В. Дьячкова, Н. В. Павлов и А. А. Новиков, не раз писали о том, что еще с конца 1964 года правительство ХДС/ХСС Л. Эрхарда — Г. Шредера в условиях острейшей борьбы «голлистов» и «атлантистов» в самой ФРГ были вынуждены «очень осторожно», но тем не менее всё же «начать поворачивать в сторону Восточной Европы»[684]. Более того, в одном из официальных заявлений федеральный канцлер Людвиг Эрхард заявил, что его правительство всячески «приветствует развитие контактов с Советским Союзом в целях ликвидации общей напряженности». Хотя при этом следует особо заметить, что гибкая политика «атлантистов» Л. Эрхарда — Г. Шредера в сфере «восточной политики» вовсе не распространялась на ГДР, которую в правящих кругах ФРГ по-прежнему именовали «советской зоной».

Ответ Москвы на изменение риторики Бонна не заставил себя ждать, и уже в сентябре 1964 года Москва публично заявила о желании Н. С. Хрущева посетить ФРГ с официальным визитом «с намерением проводить в отношении Федеративной республики принципиально иную, новую политику»[685]. Но, как известно, в октябре 1964 года Н. С. Хрущев был снят со всех партийно-государственных постов, и на время пришлось «отказаться от надежды на улучшение советско-германских отношений». Более того, как уверяют Н. В. Павлов и А. А. Новиков, «восточная политика» кабинета Л. Эрхарда натолкнулась на противодействие со стороны СССР. Новое советское руководство развернуло целую кампанию по разоблачению «милитаристских приготовлений» ФРГ, в том числе из-за поддержки Л. Эрхардом и Г. Шредером старой идеи создания Международных ядерных сил и войны США во Вьетнаме, а также жесткого следования «доктрине В. Хальштейна» в отношении ГДР. Неслучайно уже в декабре 1965 года министр иностранных дел А. А. Громыко прямо назвал ФРГ «оголтелым нарушителем мира и спокойствия в Европе»[686].

Вместе тем, как уверяют ряд историков (X. Хафтендорн[687]), в конце того же года во время своего визита в Москву у статс-секретаря германского МИДа Карла Вальтера Карстенса «сложилось впечатление, что советское правительство проявило заинтересованность в возобновлении диалога с ФРГ». И именно поэтому федеральное правительство решило само выступить с дипломатической инициативой, которая продемонстрировала бы его реальную готовность к «разрядке» международной напряженности. В конце марта 1966 года Л. Эрхард направил всем державам, кроме ГДР, «Ноту федерального правительства по вопросам разоружения и обеспечения мира», сразу получившую название «Мирной ноты Эрхарда». Как считают ряд авторов (Н. В. Павлов, А. А. Новиков[688]), именно этот документ, ставший зримым свидетельством сдвига во внешнеполитическом курсе ФРГ, стал «заключительным аккордом канцлерства Л. Эрхарда и нереализованным началом новой немецкой “восточной политики”». Хотя, как признали те же авторы, при Л. Эрхарде и Г. Шредере «не произошло кардинальных изменений во внешнеполитическом курсе ФРГ, налицо было лишь некоторое… смещение акцентов: правительство начало бросать осторожные взгляды на Восток».