Тем не менее Москва решила установить личный контакт с Р. Рейганом, и 6 марта 1981 года Л. И. Брежнев направил ему личное послание, которое носило откровенно примирительный характер. В частности, в этом письме речь шла о необходимости восстановления советско-американского диалога, в том числе и встреч на высшем уровне, об успешном завершении Мадридской встречи ОБСЕ, о готовности советской стороны установить мораторий на размещение РСД в Европе и о совместном обсуждении афганской проблемы и ее увязке с проблемой безопасности Персидского залива и т. д. Однако Р. Рейган никак не отреагировал на это послание, поскольку, по словам К. Уайнбергера, «Москва считает, что она может обращаться с Рейганом, как с Картером, а сам Рейган намерен доказать обратное»[1154]. При этом А. Ф. Добрынин, который общался с А. Хейгом и К. Уайнбергером по поводу этого письма, был очень удручен их «примитивизмом и некомпетентностью в вопросах советско-американских отношений».

Между тем после покушения на Р. Рейгана в конце апреля 1981 года он все-таки направил в Москву два письма: одно было написано собственноручно, а второе — Госдепом США. Главный посыл этих посланий состоял в том, что Вашингтон всегда «был посланником мира в международных делах», ярким доказательством чего стал его отказ от атомного удара по СССР после войны. А вот Москва, дескать, не оценила этого шага, и сама начала гонку ядерных вооружений. Поэтому если она хочет возобновить диалог, то должна первой «изменить свою внешнюю политику». Л. И. Брежнев, который познакомился с Р. Рейганом еще во время своего визита в США в июле 1973 года, ответил ему новым примирительным посланием с теми же предложениями. Но Вашингтон устами А. Хейга заявил, что он готов приступить к обсуждению всех проблем только после его встречи с А. А. Громыко на сессии Генеральной Ассамблеи ООН, то есть не ранее сентября 1981 года.

Тем временем американцы вновь стали разыгрывать «китайскую карту», и в июне 1981 года госсекретарь А. Хейг посетил с официальным визитом Пекин, где обсуждал с китайским руководством вопросы «взаимных стратегических интересов», включая поставки американской военной техники и вооружений. Естественно, все это вызвало негативную реакцию в Кремле, что еще больше охладило отношения с Белым домом. Однако не меньшее раздражение Москвы вызывало и то, что на страницах многих американских газет стали публиковать письма Р. Рейгана, адресованные Л. И. Брежневу, с соответствующими комментариями, что даже стало предметом отдельного обсуждения на заседании Политбюро 30 сентября 1981 года[1155].