ШЭЙ

В сумерках мы выскальзываем наружу. Кай спускается по лестнице, тянет за веревку и выталкивает лодку из-под краннога. Забирается в нее, и лодка дико пляшет на воде. Когда она перестает качаться, спускаюсь и я. Грациозного спуска не получается. После полутора суток без еды дрожат руки, подгибаются ноги, и движениям недостает координации.

— Готова? — шепчет Кай.

Киваю, и он принимается грести — выводит лодку от нашего убежища на чистую воду с большими глубинами. Гребет спокойно, ровно, тихо. Он не ел даже дольше, чем я, его били по голове, он целый день провел привязанным к скамейке, но держится молодцом.

Любуюсь, как он работает веслами. Ночь сегодня безоблачная; разноцветное сияние вокруг звезд бьет по глазам, отражается от воды, от Кая.

Он поднимает весла из воды, и мышцы сокращаются; волосы вьются над воротником, и моим пальцам не терпится коснуться их.

— Прекрати, — шепчет он.

— Что?

— Не смотри на меня так. Я пытаюсь сосредоточиться.

Келли возвращается из разведки. «Трое еще неподалеку. Один с собаками у твоего дома; они вроде бы спят. Двое перемещаются: первый ходит между блокпостами по дороге над озером, второй вдоль берега. В Кенморе чисто».

— Келли сказала, что можно плыть, — говорю я Каю и выставляю большие пальцы рук. Он поворачивает лодку направо, в направлении Кенмора.

Это небольшая деревушка, наверное, самый удаленный от Киллина населенный пункт у озера. Когда мы вернулись в Киллин, он еще не входил в зону карантина, а теперь входит. Его не зачистили, и Келли еще раньше сообщала, что там остались мертвые, больные и умирающие люди. Теперь, когда армия ушла — если не считать тех, кто ловит меня, — они брошены на произвол судьбы.

Кай перестает грести.

— Хочешь, чтобы я сменила тебя? — спрашиваю у него.

— Нет. Все в порядке. Просто подумал: нужно выбросить наши телефоны в озеро. Их могут отслеживать. Нельзя ими пользоваться.

— Ох. Ладно. — Co вздохом достаю свой телефон и провожу пальцем по чехлу, борюсь с желанием снять его: по дизайну он напоминает моего белого медвежонка Рэмси, и мне трудно с ним расстаться. Что-то проворачивается в душе, когда расстаюсь с вещами из прошлого. Но мамы больше нет, и имеют ли они какое-то значение?

И все же чехол отправляется в карман, а наши телефоны погружаются в холодную воду озера.