— Все, что можешь вспомнить о пребывании под землей, прямо с того момента, как туда попала.

Откидываюсь на спинку дивана и через мгновение начинаю. Рассказываю ей все, что могу, хотя по большей части мои воспоминания — особенно ранние — туманны и неясны.

«Нас разбили на группы. У меня появилась подружка; мы познакомились в такой группе. Иногда мы разговаривали по ночам, чтобы было не так страшно. — Я морщу лоб. — Кроме этого, ничего больше о ней не помню, даже имени.

У нас много раз брали кровь на анализ, сканировали и все такое, а потом некоторых из нас посадили в эти маленькие кабинки — по одному человеку в каждую. Через стену мне сделали укол — там было окошко, и медсестра вставила руки в толстые перчатки, проходившие сквозь стену.

Мне было больно. Я чувствовала себя очень плохо, как ты тогда; все болело так сильно, что я кричала. Казалось, что это будет длиться вечно. Я думала, что умру, но не умерла.

Потом мне стало лучше. Поначалу их будто бы взволновало это событие. Помню, как Первый приходил посмотреть на меня. — Снова морщу лоб, стараюсь вспомнить. — Думаю, именно тогда я увидела его впервые. Сразу было понятно, что он главный; все делали то, что он приказывал.

Они провели множество тестов; некоторые из них были болезненными. Я не хочу про это думать».

— Ладно, Келли. Все нормально, я здесь, и они больше не сделают тебе больно.

«Я поняла, что могу приказывать людям, и они будут делать, что скажу, станут выполнять всякие вещи — как и ты можешь теперь. Один раз я почти заставила медсестру выпустить меня, пока кто-то ее не остановил.