К а ч к о в а. Уходить! Уходить из этого дома, как можно скорее!

Г а ч и к о в а. Прошу тебя, мама, успокойся.

М и л и ц к а. Его найдут, вот увидите.

Р а д о. А если нет?

К а ч к о в а. И такое может быть. Вот в Америке до сих пор не могут точно сказать, кто их президента бабахнул. А ведь была фигура!

Г а ч и к о в а. Завтра надо будет обойти все магазины и незаметно заглянуть…

К а ч к о в а. В книги жалоб?

М и л и ц к а. Фелиция Скрбкова говорила на перемене, что в мясном магазине наш отец написал про ее отца, что тот жулик и вор.

К а ч к о в а. О господи. Тот одной рукой может быка повалить, а не то что нашего недомерка…

Г а ч и к о в а. Мама, прошу тебя…

Р а д о. Только меня, пожалуйста, в эти дела не втягивайте.

Г а ч и к о в а. Неужели у тебя нет к отцу никаких чувств?

Р а д о. Чувства есть, только спрашивается, какой нормальный человек возьмется сегодня перестраивать мир?

К а ч к о в а. Вот именно. Разве продавец Скрбка станет лучше от того, что какой-то Гачик напишет на него в книгу жалоб?

Р а д о. Могу привести еще один пример, посвежее. В субботу начальница отца отмечала свои именины в Доме просвещения. Все скинулись на подарок. Один отец ничего не дал. Сказал, что придерживается правила давать деньги только на похоронные венки и признает только этот вид складчины, поскольку тут уже никто не может преследовать какую-то выгоду для себя… Это мне сын начальницы по секрету шепнул.

М и л и ц к а. Отец так и сказал? Замечательно!

Р а д о. Может быть, и замечательно, но разве нормально?

Г а ч и к о в а. Иди-ка ты лучше на тренировку.

Р а д о. Я знаю, что мы с тобой всегда находим общий язык.

Г а ч и к о в а. Посмотрим, что будет через две недели.