Всех храмов в городе шесть. Древнее других, — видевший с 1630 г. не одно столетие, — храм Николая Угодника на Мегреге, с его пятью куполами и отдельно стоящею, снабженной галереей, колокольней, с очень длинным центральным нефом и алтарем в кубической пристройке. Это, несомненно, одна из типичнейших церквей. Несколько моложе её, тоже в почтенных, древних очертаниях, виднеется храм Тихвинской Божией Матери, 1719 года, подле моста. Оба эти храма простоят едва ли долго и приходят в ветхость не по дням, а по часам.

Древнейшее упоминание об Олонце, расположенном в шестнадцати верстах от Ладожского озера и в пятидесяти двух верстах от реки Свири, имеется под 1137 годом, в уставной грамоте Святополка Олеговича, под именем «Олоньс». Собственно городом назван Олонец впервые в 1634 году, при царе Алексее Михайловиче, когда велено было: «посадских людей изо всех погостов взяти, с женами и детьми, и со всеми их животы на житье в Олонец». В 1651 году Олонцем управляли воеводы; в 1670 сгорела окружавшая его деревянная крепость.

Все древнейшие поселения древнейшей Руси — колыбель государства нашего — ютились когда-то в неприглядной местности вдоль трех озер: Чудского, Ильмени и Белоозера. Только Псков и Новгород достигли выдающегося исторического значения, прочие города, городки и городища возникали и нередко исчезали, как сны. В этом сказывается с наглядностью удивительной «святая святых» русской истории; все эти поселения древни, как и сама Россия, все они своевременно создавались как бы для исполнения той или другой задачи, главным образом для обороны имевшей сложиться Русской земли; все они кровью запечатлели свою службу, и когда, наконец, настало время, отошли, вошли в тень, даже исчезли; сказались другие центры, другие цели, другие задачи государственного бытия. При именах их осталась только почтенная древность, и все они словно нашептывают путнику, их посещающему, те вещие слова, которые были когда то, в решительную минуту, сказаны живым олицетворением русской силы: «а о Петре ведайте, что ему жизнь не дорога, лишь бы жила Россия!» — и они действительно почти не живут, эти города, но живет Россия.

Вот хоть бы и Олонец, с его без малого тысячелетней давностью и 1,500 человек жителей, с двумя ярмарками: Крещенской и Рождественской, торговые обороты которых за последнее трехлетие едва ли превышают 8,000 рублей.

Со времени учреждения губерний, войдя в 1708 году в состав Ингерманландской, Олонец до 1801 года перебывал поочередно в губерниях: Петербургской, Олонецкой и Новгородской, бывал и уездным, и областным городом, находился одно время под ведением адмиралтейства и, переменив за 100 лет десять назначений, окончательно успокоился в 1801 году, в скромном звании уездного города Олонецкой губернии. Столица губернии — Петрозаводск, отстоящая от него на 148 верст, юнец в сравнении с ним, и не он, а Олонец дает губернии свое имя. Всякое значение его убито учреждением пароходства по Свири и Онежскому озеру и путь торгового движения на Петрозаводск и далее — заглох.