5-го ноября, в полночь, тронулся из Смоленска восвояси Ней и разрушил взрывами Королевскую крепость и восемь годуновских башен; вслед за очищением французами города, в него вступил майор Горихвостов. Когда стали сводить итоги убытков, то оказалось, что Смоленская губерния, не считая муки, овса и пр., пожертвовала 9.824,000 руб., а город Смоленск понес убытков на 6.592.000 р. Уборка тел по губерниям продолжалась целые три месяца; их клали скирдами, по две сажени вышины, и, прежде зарытия, сжигали.
Одна из площадей Смоленска украшена чугунным памятником 1812 г., в виде обелиска, осененного крестом, с бронзовыми украшениями, орлами и французскими пушками, открытым в 1841 году; имеется также памятник Глинке, поставленный на Блонье, против дворянского собрания, и открытый в 1885 году, по подписке со всей России; скульптором избран по конкурсу профессор Бок; отлит памятник на бронзовом заводе Морана. Глинка, в сюртуке, изображен стоящим и задумавшимся, будто слушающим те мотивы из «Жизни за Царя» и «Руслана и Людмилы», которые изображены бронзовыми нотными знаками на железной решетке памятника.
Из общественных садов Смоленска особенно замечателен Лопатинский сад. Вечером, при освещении фонарями и бенгальскими огнями, типичные очертания этого замечательного по своему расположению сада исчезают. Надо видеть его днем: тогда заметно, что он очень красиво разбит в древних стенах Королевской крепости, сооруженной Сигизмундом III; покрытые зеленью стены эти, так сказать, внедряются между садовых дорожек; всюду по сторонам видны бастионы, куртины, башни чернеют своими отверстиями потерны[28]. Из беседки, поставленной на самом высоком месте, замечаешь, что стены эти, словно не уместясь на вершине горы, сбегают вниз к еле заметному отсюда Днепру.
Смоленск. Памятник Глинке
Сад этот, имеющий право на гораздо большее внимание со стороны города, чем то, которым пользуется, называется Лопатинским, потому что он разбит по почину бывшего смоленского губернатора Лопатина.
Из старинных храмов города, Свирская церковь Архангела Михаила, несмотря на некоторые пристройки, несомненно, очень древняя, конца XII века, и во многих отношениях заслуживает особого внимания. Во-первых, она служит прямым доказательством того, что древний Смоленск, чтобы стать Смоленском наших дней, передвинулся с прежнего места, что является общей чертой всех наших древнейших городов. Чтобы добраться до храма, надо выехать за город, в пригород, по песчаному пути, и, только миновав пригород, путник видит эту небольшую, но старинную церковь, окруженную кладбищем, на вершине песчаного холма. Проходить в церковь можно только сквозь отдельно стоящую шатровую колокольню и портик; храм кубической формы с абсидой, под одной головкой; купол, с четырьмя окнами в барабане, покоится на четырех столбах; освещена церковь в три света, небольшими окнами в решетках; арки с правой и левой стороны неправильной подковообразной профили. Когда-то, очень давно, здесь находился центр города, жили иностранцы и шла торговля; церковь эта служила придворной церковью смоленских князей; подле неё находился дворец и еще четыре храма. Сама она славилась красотой во всей «полунощной» и, как гласит Ипатиевская летопись, на удивление людей, изобиловала серебром, золотом и жемчугом. При польском владычестве, с 1611 года, она обращена в католическую или униатскую, об этом времени свидетельствуют польские фрески с латинскими надписями. Не без участия осталась Польша в выборе сюжетов; взяты те из них, которые могут наводить мысль на превосходство веры католической: падение стен иерихонских, то есть стен смоленских; состязание Христа с книжниками, апокалипсическая книга с семью печатями — знак победы, видение апостолом Петром сосуда с гадами, и т. д. Еще характернее древняя икона Божией Матери, на одной стороне которой имеется живопись православная, а на другой — католическая. Криптографическая надпись на хитоне Богоматери читается различно и до сих пор окончательно не разобрана, как и многие другие надписи польской иконописи на иконостасе. Много потерпела эта икона от французов: часть доски отколота и, вероятно, одновременно с поломанными полом, клиросом и иконостасом, пошла на подтопку в холодную зиму. Характер письма и выбор предстоящих святых на этой иконе те же, что и на иконе московского Успенского Собора, находящейся на правом столбе за патриаршим местом и привезенной из Херсонеса. Заслуживает также доверия мнение С. Писарева (местный археолог, церковный староста и заведующий смоленским музеем) о том, что находящийся здесь с 1833 года гроб, вытесанный из белого известняка, не имеющий крышки, — разбитой при вынутии гроба из земли, в развалинах смоленского Борисоглебского монастыря, на речке Смядынке[29], — принадлежит смоленскому князю Давиду Ростиславовичу (у. 1197), а найденный тогда же небольшой гробик — его сыну Изяславу. Князь Давид умер, приняв иноческий сан, и похоронен без княжеских принадлежностей,а сын его — в золотом венчике и с секирой. По пути в этот храм с берегов Смядынки, гроб гостил два года в городской полиции, а разбитую его крышку маляры употребляли для растирания красок.