— Ты считаешь, что, если бы тебя вытеснили из книжного бизнеса, ты бы пошла по одному из перечисленных тобою путей?..

— А кем ты видишь меня вне книжного бизнеса?

Он затруднился с ответом.

— Секретаршей? Сотрудницей какой-нибудь туристической фирмы? Мне с моим потенциалом продавать путевки или заваривать кофе?..

Фролов опустил голову. Отчего-то было противно на душе. Вероятно, оттого, что Вера не так уж была не права. Он не вкусил, как она сказала, известности, он только предвосхищал ее, а она, чуть коснувшись, прошла мимо, и что?.. Изнуряющее бесполезное бегство от самого себя и, увы, Вера опять права, алкоголь. И если бы не она, не поданная ею надежда на выставку, чем бы, как бы он кончил свою жизнь?..

«У женщин практический ум. Сейчас у Веры все отлично. Издают и переиздают, но она, раз столкнувшись с вероятностью лишения ее, писателя, возможности быть изданной, испугалась навсегда. И можно понять ее желание обеспечить себе право работать. Что ж, раз я могу ей помочь разоблачить убийцу и даже поймать его на месте преступления, которого не будет, потому что она, писательница детективов Вера Астрова, предотвратит его… Что ж… Для Терпугова — это всего лишь одно из раскрытых им преступлений, а для нее — это тиражи книг, это обеспеченная на годы работа. — Фролов невольно вздохнул. — И все равно, не таким путем должен писатель добиваться издания своих книг, не таким… Но что она, женщина, может сделать?..» Он поднял глаза на Веру.

— Что, все еще сомневаешься, не сообщить ли известные тебе факты Терпугову?.. Конечно, так проще: не надо мне ничего, лишь бы ничего не делать. Никчемная позиция!

— Вера, — Фролов встал с дивана, подошел к ней и, взяв ее за плечи, пристально посмотрел в глаза. — Здесь есть фактор риска.

— Риск есть даже при переходе дороги на зеленый свет.

— Но ведь мы подвергаем опасности чужую жизнь.

— Когда садишься за руль, каждый раз подвергаешь риску чужую жизнь.

— Но… — он не нашелся, что ответить.

— Тогда ползи улиткой по жизни, только смотри, чтобы тебя не раздавили, когда ты помешаешь чужому движению вперед. В конце концов, ты собрал факты с моей подачи. Если бы я не натолкнула тебя на мысль начать с убийства Станислава Пшеничного… Если бы не вспомнила о его невесте-вдове… Да ну тебя!.. — с раздражением бросила Астрова.

— Хорошо, давай доведем следствие до конца. Но если я решу, что опасность слишком велика, я тотчас вызываю Терпугова.

— Конечно. Только я уверена, что до этого не дойдет. Мы сами с блеском возьмем преступника.

— Эту честь я полностью предоставляю тебе.