— Знаете что, Александр Алексеевич, — бодро приступил он, — это прозвучит несколько, скажем, смешно, и это больше свойственно женской логике, но я знавал одного экстрасенса… — Фролов замолк, ощутив сухость во рту. Преодолев неловкость, продолжил: — Так вот, он говорил, что неудачу, если она оставила материальный знак, можно изгнать, ликвидировав этот знак.

Михайлов с нескрываемым любопытством посмотрел на Фролова. Недоумение, как и ожидал Сергей, отобразилось на его лице. Углы губ опустились, лоб наморщился, а в глазах читалось: «Ну вы это… — но мелькнувшая мысль заставила изменить его свое чисто мужское мнение. — А что? Сейчас об этом много говорят и, кстати, среди мужчин действительно встречаются серьезные экстрасенсы».

— Ликвидировать? — заинтересовавшись, переспросил Александр Алексеевич.

— Совершенно верно! — подтвердил Сергей.

— Но каким образом? И где вы нашли этот знак?

— Да вот, — указал он, — на картине вашей дочери. Давайте воспроизведем, как все случилось. Она выскочила из мастерской и помчалась по коридору, держа перед собой холст с только что нанесенными на него масляными красками. Кто-то, не заметив, натолкнулся на вашу дочь и попортил ее картину.

— И вы полагаете, — с сомнением в голосе спросил Михайлов, — что это и есть знак неудачи?

Фролов пошевелил пальцами, обвел кистью руки полукруг и ответил однозначно:

— Да! — Затем все же счел необходимым уточнить: — Во всяком случае, от того, что я подправлю смазанное пятно, хуже не будет.

— Так вы хотите подправить?! — в полном изумлении воскликнул Александр Алексеевич и подумал: «Он оригинал! А так сразу и не скажешь. Интересное, своеобразное, с оттенком мистики мышление. А что?.. — обхватил он длинными пальцами свой подбородок. — Такой может предложить неординарное художественное решение спектакля. Астрова зря не стала бы его предлагать». — Вы хотите подправить прямо сейчас? Тогда пройдем в мастерскую.

Фролов улыбнулся:

— Нет, если вы позволите, я возьму картину и верну ее дня через три.

— Конечно, пожалуйста! Кто знает, может, и впрямь закончится эта жуткая полоса неудач. — Он порылся в одном из ящиков своего стола и протянул Фролову пакет.

Тот поблагодарил и сказал, что неплохо бы взглянуть на сцену.

— Да, прошу! — открыл дверь кабинета Михайлов.

Осмотрев сцену и закулисье, Фролов попрощался с Александром Алексеевичем и поехал домой.

* * *

Войдя в квартиру, Сергей первым делом отправился на кухню. Открыл холодильник и скривился:

— Черт возьми! — Верхняя губа капризно и зло оттопырилась. — Была бы жена, было бы на кого дуться, а на самого себя какое удовольствие? — Он присел на корточки. — Что это там? Кусок пиццы? Вот надоела!.. Стоп! У меня же, кажется, — с придыханием, боясь ошибиться, пробормотал он, — в морозилке пачка пельменей. — Взялся за ручку, сосредоточился, потянул… — Ура! Даже не распечатанная. И горчичка осталась. Еще винный уксус со специями. Живу!.. — включая плиту и ставя кастрюлю с водой, приговаривал он.