— А вы правы! — подскочил на стуле Новгородцев. — Она поражает порой. То угловата, как ребенок, то серьезна, то просто обворожительна… Умеет носить и строгий костюм, и сверкающее блестками платье.

— Значит, из театра вы ушли после первого действия? — решил уточнить Фролов.

— Да, — повторил Ладимир. — Мы сразу же уехали. Подошли попрощаться к Милене с Игорем и уехали.

Лицо Новгородцева заинтересовало Сергея. Он с удовольствием делал с него наброски в различных ракурсах и ловил себя на мысли, что ему стало приятней писать портрет с живого человека, что мертвый с его «последним впечатлением» уже перестал его волновать. «Значит, пришло время. Цикл окончен. Больше мне нечего сказать. Что ж, просмотрю, отберу, закажу рамы и готов к выставке».

* * *

Несколько дней Фролов был чрезвычайно занят, даже не звонил Астровой. Но когда добытые им факты при сопоставлении дали возможность реконструировать преступление, он помчался к Вере. Та пришла в невероятное возбуждение от услышанного.

— Надо действовать! — выпалила она.

— Интересно, как ты себе это представляешь? Во-первых, я хоть и уверен в своих выводах, но от ошибки не застрахован никто, а во-вторых, нет прямых улик. Вернее, они как бы есть, но от них, я думаю, вполне можно отпереться. Ведь будут задействованы адвокаты.

Вера, обхватив себя за плечи руками, ходила по комнате, тревожа воздух огненно-красным шелком платья: она была приглашена на коктейль, но сведения, сообщенные Фроловым, заставили ее остаться дома.

— К тому же присутствует фактор риска, — продолжал Сергей, — и избежать его можно только одним способом — все рассказать Терпугову.

— То есть сдать Терпугову все козыри, — недобро улыбнулась Вера. — Он нас с тобой подозревал в убийствах, а ты ему всю информацию: нате, пожалуйста, арестовывайте! Нет, ну как это, вот так взять и отдать Терпугову в руки то, до чего доискался сам?

— Но другого выхода у нас нет. И потом, не мое это дело — ловить преступников. Если так случилось, что я стал обладателем ценной информации, то я обязан поделиться ею с представителем закона.

— Не случилось! — голосом, в котором кипела с трудом сдерживаемая ярость, вставила Астрова. — Ты сам, причем с моей подачи, провел частное расследование. Ты добыл эту информацию. — Она остановилась в задумчивости, нервно потирая ладони. — А если все-таки вкралась ошибка? — высказала вслух тревожившее и ее, и Сергея сомнение. — Как мы будем выглядеть?

Фролов вытер платком пот со лба.

— Тогда не знаю! — устав от бесплодного нескончаемого разговора, выпалил он.

— А я знаю! Надо подождать. Затаиться. Все равно, пока Катков не позвонит Пшеничному и не получит окончательного и бесповоротного отказа, ничего не произойдет.