«Все-таки женщина — кошка, — подумал Сергей. — Мужчина бросился бы на преступника, как собака, схватив того за горло, а женщина — затаиться, выждать и вонзить когти».

Вера поджала губы и озабоченно покачала головой:

— Надо все хорошо обдумать. Затем поговорить с Пшеничным, чтобы он знал, как отреагировать на звонок. А уже потом, если возникнет острая необходимость, вызвать Терпугова.

Фролов со снисходительной усталой улыбкой смотрел на нее:

— Я разгадал твой план. — Вера усмехнулась и, приподняв брови, приготовилась слушать. — Ты хочешь сама поймать преступника! Это будет такая реклама, о которой писатели детективов даже мечтать себе позволяют раз в жизни, и то не все. Тираж твоих книг побьет все рекорды. Еще бы! Писательница, сочиняющая детективы, оказалась настолько проницательной, ловкой, умной, что смогла распутать сложнейшее преступление. Выходит, все, о чем она писала в своих книгах, это не плод воображения экзальтированной дамы, а то, что могло и может произойти.

Астрова смерила Сергея долгим взглядом.

— А что здесь плохого? Если ты думаешь, что я утаю твое участие в расследовании, то ты меня плохо знаешь.

Он расхохотался:

— Прости, может, я что-то теряю в твоих глазах, но мне абсолютно все равно, будет написано в газетах о моем участии в расследовании или нет.

— И зря! — не вытерпев, воскликнула Вера. — Надо пользоваться всем, что может придать интерес твоей личности. Художник, создавший цикл рисунков «Последнее впечатление», потрясенный убийством своей бывшей возлюбленной, находит ее убийцу.

Фролов в неподдельном изумлении хлопал ресницами.

— Вера, да ты что? Выставлять напоказ наши отношения с Тиной?..

— Ну можно не выставлять, а просто сказать, что ты, возмущенный столькими убийствами, жертвы которых запечатлены на твоих рисунках, решил лично найти преступника.

— А зачем?.. Зачем об этом говорить?

— Как зачем? Чтобы выделиться. Ведь не каждому дано распутать преступление. Даже профессионалы зачастую пасуют.

— Выделиться… — в раздумье произнес Сергей. — А зачем?

Вера со злой иронией в глазах чуть качнула головой:

— А затем, что я не хочу быть, как все. Не хочу быть серой среднестатистической единицей. У меня талант. Но мир устроен так, что таланту без ухищрений, без помощи не просто заявить о себе. И даже когда о тебе уже знают, надо уметь удержаться на той высоте, куда взобрался. Иначе свалишься. А после того как вкусил от известности, жить в забвении невозможно. Нет, конечно, — как бы предвосхищая протест Фролова, с жаром продолжала она, — выход всегда есть, даже на выбор: алкоголь, наркотики, самоубийство.