К полудню Айзик возвращался в порт, перекладывал орфозов в деревянный ящик, забрасывал его за спину и пускался в недолгий путь по улочкам Яффо. Цену он не ломил, чем сильно раздражал Шейну.

– Когда я утром просыпаюсь перед тем, как отправиться в море, – отвечал ей Айзик, – Бог говорит мне: продавай дешево!

– Бог ему говорит! – усмехалась Шейна. – Так ты у меня пророк, да? Только на небо, пожалуйста, живым не возносись, что я тут одна делать буду.

Айзик в ответ лишь пожимал плечами. Но Шейна не успокаивалась:

– А как это Бог с тобой разговаривает, а? Вот так прямо и зовет: Айзик, Айзик! А ты ему отвечаешь: вот я, – так?

– Нет, не так. Просто я понимаю, что нужно вести себя определенным образом. Вчера, скажем, не понимал, а сегодня понял.

– Ну и при чем здесь Бог? Это у всех людей так, все люди соображают, как себя вести, но почему-то никто не называет свои домыслы разговором со Всевышним.

– Бог разговаривает со всеми, Шейна. Только не все понимают это. А вернее, не хотят понимать. Потому что Его слова очень часто идут вразрез с тем, что человеку хочется делать. Вот он и выкидывает из головы слова Бога, решая, будто это всего лишь его собственные мысли.

– Да ну тебя, – махала рукой Шейна. – У тебя на каждое слово три ответа, да? Я простая, неграмотная еврейская женщина. Мне нужно, чтобы муж зарабатывал, иначе я не смогу вести дом, справлять субботы и праздники. Хочешь продавать дешево – лови больше.

– Ну, это уж как Бог даст, – отвечал Айзик и уходил в порт.

Путь по улицам Яффо с коробом за плечами был недолгим, потому что его уже ждали. Молва о еврее, дешево продающем маленьких орфозов, быстро пронеслась по городу, и от желающих первыми выхватить у простофили рыбку получше отбою не было. На круг Айзик стал неплохо зарабатывать, правда, на это уходило почти все его время, зато Шейна перестала пачкать руки вонючими арабскими шальварами.

Чем она занималась целыми днями, Айзик не знал, да и не спрашивал. В доме все сверкало, к его приходу всегда был готов горячий обед, каждую субботу Шейна устраивала пиршество из любимых ими обоими блюд, что еще надо?

В общем-то, жизнь почти наладилась, кроме одного, сильно мешающего Айзику обстоятельства. Путь из порта в город пролегал мимо квартала красных фонарей. Обойти его было невозможно, наверное, устроители специально расположили его так, чтобы истосковавшиеся по женской ласке моряки, возвращавшиеся из плаванья, первым делом тратили свои деньги именно здесь.

Главная служба в квартале начиналась вечером, а после полудня выспавшиеся, полураздетые одалиски висели от нечего делать в окнах и задевали прохожих. Айзика они обожали, стоило ему только появиться на ступеньках лестницы, ведущей из порта, как на него обрушивался град насмешек. Особо ретивые одалиски обнажались до пояса и зазывно потрясали своим крупным товаром.