– Здесь не простая роща, – с важным видом произнес Самуил. – В ней есть особое место. Его обнаружил почти триста лет тому назад святой примас Николай Куровский и собственноручно воздвиг небольшой алтарь. Он же и положил начало тайному братству. Если бы люди знали, чем они обязаны этой роще, на ее месте давно высился бы огромный костел. Но чтобы победить, нужна внезапность, а значит, скрытность! Понимаешь меня, Зуся?

Зуся покорно кивнул, хотя для чего нужна внезапность в духовной работе, не мог уловить. А скрытность? Ладно еще евреи, гонимый и притесняемый народ, должны скрываться, чтобы не злить иноверцев, но полякам на своей земле от кого прятаться?

– Пойдем! – воскликнул Самуил. – Я покажу тебе святыню.

Он двинулся в глубь рощи, громко шурша палыми листьями, Зуся побрел следом, остальные разбойники замыкали шествие, продолжая держать в руках топоры.

«Он просто сумасшедший, – вдруг подумал Зуся. – Конечно, умалишенный! Какое еще святое место в роще, какие к черту чистые католики?!»

– Сними сапоги, – провозгласил Самуил, замирая как вкопанный. – Мы подошли к святой земле.

Он оперся спиной о ствол, стащил сапоги и, блаженно пошевелив пальцами ног, приблизился к валуну посреди поляны.

– Вот он, алтарь! – упав на колени, Самуил истово поцеловал землю, сдвинув рукой палые листья.

«Безумец, безумец, – лихорадочно соображал Зуся. – С ним бессмысленно спорить, надо на все соглашаться. Лишь бы ноги живым унести!»

Самуил наскреб полную горсть подмерзшей земли и протянул ее в сторону Зуси.

– Чувствуешь святость, чувствуешь?

– Чувствую, – покорно согласился Зуся.

– Это хорошо, это правильно, – заметил Самуил, поднимаясь с колен. – Мы хотим, чтобы святость засияла не только на этой заброшенной поляне, но воцарилась в сердце Польши, в Кракове!

– Достойное желание, – поддакнул Зуся.

– И ты нам в том поможешь! – воскликнул Самуил. Быстро перебирая ногами, он подбежал к Зусе и протянул ему зажатую в кулак землю. – Вот эту часть святости ты привезешь в Краков и бросишь в колодец на рыночной площади напротив Ратушной башни. Это и есть та самая маленькая просьба. Не забыл?

Зуся остолбенел. Он ожидал чего угодно, но только не такого предложения.

– Я вижу, ты боишься, – усмехнулся Самуил. – Думаешь, что я подсовываю отраву. Не бойся, Зуся, все честно и чисто! – он поднес кулак ко рту, раскрыл его и, высунув длинный розовый язык, жадно облизал землю.

– Хорошо! – поспешно ответил Зуся. – Привезу и брошу. Давай сюда.

– Не так быстро! Святость не терпит суеты!

Свободной рукой Самуил достал из-за пазухи бархатный мешочек темно-вишневого цвета и бережно пересыпал в него землю.