– Я говорил: да будет свет! – ответил Зуся.

– Да будет свет? – удивился богач. – Это Всевышний в начале творения говорил такие слова, а ты здесь при чем?

– Я помогаю Всевышнему освещать наш мир, – сказал Зуся. – Зажигая свечи, благодаря которым евреи смогут молиться, я участвую в Творении.

Алтер аж затрясся от волнения:

– Зуся, пожалуйста, отдай это мне! Ты же знаешь, я не могу учиться, а тут такая заповедь идет в руки. Я ведь все равно прихожу в синагогу раньше всех, вот и буду зажигать свечи. Уступи! Не бесплатно, за каждую неделю получишь один золотой, четыре в месяц. Ты же человек со стесненными средствами, а я со стесненными способностями. Давай поможем друг другу! Идет?

С того дня началась в доме Зуси совсем другая жизнь. Один золотой в неделю – большое подспорье! Но минул месяц, другой, третий, и шамес задумался: правильно ли он поступил? А что делает еврей, когда сам не находит ответа на вопрос? Идет к раввину.

Ну, ходить к раввину не было необходимости, ребе Ашер сам приходил по пять раз в день в центральную синагогу Курува: вести молитву, давать уроки, разговаривать с прихожанами.

На следующий день Зуся остановил раввина после утренней молитвы и попросился на разговор. Ребе не стал откладывать дело в долгий ящик, сел с Зусей в дальнем углу синагоги и внимательно выслушал.

– Тебе сколько лет? – спросил он после длительного раздумья.

– Сорок восемь.

– А дочке Алтера?

– Шесть.

Раввин снова задумался.

– Нет, нехорошо, – наконец произнес он. – Ты ведь уже получаешь за эту работу жалованье из общины.

– Так что, расторгнуть договор? – спросил Зуся. Жалко четырех золотых в месяц, ох как жалко, но он не зря чувствовал, что дело не совсем чисто, ох не зря.

– Нет, – ответил ребе Ашер. – Оставь все как есть. Человек ценит лишь то, за что платит. Бери с Алтера деньги, но откладывай их в сторону. Всевышний пошлет тебе возможность употребить их на доброе дело выполнения заповеди. И в итоге вы оба окажетесь в выигрыше.

От разговора с раввином Зуся пришел в некоторое недоумение. При чем здесь дочка Алтера, при чем ее возраст? А уж его-то при чем? И почему «доброе дело выполнения заповеди»? Есть доброе дело, есть выполнение заповеди. Почему вместе? Но ладно, сказано – значит сказано.

Вырвать из тощего семейного бюджета один золотой в неделю стоило больших слез и немалых упреков. За долгие годы семейной жизни Зуся уже привык выслушивать от жены обвинения в собственной никчемности, укоризны и оскорбления. Особенно тяжело приходилось в сезонные обострения, осенью и весной.

– Опять ты возвращаешься ни с чем, нищий! – кричала жена, стоило ему переступить порог. – Меня не жалеешь, детей своих пожалей! Как они в такой обуви в хейдер пойдут! А шапки, на шапки посмотри! Их только на чучело огородное нахлобучивать! А рубашки? Дырка на дырке! У всех мужья как мужья, деньги зарабатывают, а мне попался неудачник и неумеха.