Кстати, телевизор в «Исходе» тоже есть. К нему даже прилагается специальный магический пульт красного цвета, способный вызывать приступы острой боли (у кого? Ну конечно, у Карен-зрительницы).

Сказка четвертая. О детях

– К моему ребенку! – повторила с отчаянной мольбой мать. – Осмелишься ли ты последовать за мной? – спросило видение. – Я – смерть! Мать утвердительно кивнула головой. Г. Х. Андерсен, «На могиле ребенка»

– К моему ребенку! – повторила с отчаянной мольбой мать.

– Осмелишься ли ты последовать за мной? – спросило видение. – Я – смерть!

Мать утвердительно кивнула головой.

В первой же серии первого сезона «Королевства» чуткая фру Друссе слышала в лифте больницы звон колокольчика Мари – девочки, когда-то умученной негодяем по имени Оги Крюгер (врача-убийцу, позаимствовавшего фамилию у голливудского злодея, в флэшбеках и видениях играл любимец Триера и его друг Удо Кир). Еще три серии уходило на то, чтобы узнать причины и способ убийства, отыскать место захоронения тела Мари и упокоить ее бренные останки. Но в последнем кадре сезона на свет являлся новый ребенок – так называемый Младший братец, инфернальный младенец с лицом и интеллектом взрослого. Доктор Юдит (Бригитте Рааберг) зачала его от таинственно пропавшего бойфренда, в чьих чертах узнается давным-давно умерший Оги Крюгер. То есть от призрака. Младшего братца (его старшая сестра – Мари), выношенного и рожденного Юдит в баснословно рекордные сроки, играл тот же Кир. На протяжении всего второго сезона он бесконтрольно увеличивался в размерах, не помещаясь не только в кровать, но и в палату, разговаривал с взрослыми едва слышным тихим голоском и трагически погибал – ведь смерть была единственной альтернативой переходу на «темную сторону», с которой пришел его отец.

Параллельно с этим рассказывалась история Моны (Лаура Кристенсен) – девочки, перетерпевшей неудачную операцию из-за ошибочно рассчитанной анестезии. Она полностью потеряла способность к речи и коммуникации, и ее родители полны решимости засудить врача, ответственного за трагический инцидент, – шведа Стига Хелмера. Именно в этом сюжете первопричина неврастенического поведения Хелмера и его попыток обвинить всех вокруг себя в злонамеренности. Одновременно он пытается заполучить из архива отчет об анестезии – главную улику против него. Мона же меж тем обрела связь с потусторонними мирами и иногда складывает из кубиков с буквами послания, которые могут быть прочитаны особенно внимательными интерпретаторами.

В готике и хорроре обойтись без детей невозможно, так повелось издревле. Дети – читатели и слушатели всех страшных историй, поскольку лишь они способны некритично в них уверовать. А также поверить в себя настолько, что удастся одолеть зло – не раз это происходит в книгах Стивена Кинга, неслучайного соавтора американского (не слишком удачного) ремейка триеровского «Королевства».