При этом, разумеется, и Полу-Хелмер на самом-то деле истово ненавидит вечно улыбающихся и неуместно-жизнерадостных датчан, в конце каждой серии исторгая ритуальное (и ставшее еще в 1990-х популярным мемом) проклятие «Датские плебеи!..». Детская и такая понятная реакция.
На стриминговом сервисе MUBI, прокатывавшем «Исход», стоит предупреждающая плашка: «Дискриминационная речь». Впрочем, будь такой фильм снят другим автором, его бы вовсе не допустили до проката. Но с Триером вечная неразбериха: это сам режиссер нарушает все правила приличий и плюет на политкорректность или все-таки его несчастный и во всех отношениях отрицательный персонаж?
Сказка шестая. О датчанах и шведах
Фигура бросала огромную тень на стены и даже на потолок; казалось, что за нею стоял живой Хольгер-Данске. Тень шевелилась, но это могло быть и оттого, что свеча горела не совсем ровно. Г. Х. Андерсен, «Хольгер-Датчанин»
Фигура бросала огромную тень на стены и даже на потолок; казалось, что за нею стоял живой Хольгер-Данске. Тень шевелилась, но это могло быть и оттого, что свеча горела не совсем ровно.
Невозможная гротескно-комедийная война между датчанами и шведами – один из центральных конфликтов и внутренних сюжетов «Королевства». В первых двух сезонах Стиг Хелмер вел ее в одиночестве, призывая духи шведских покровителей, от Бьорна Борга до Volvo. На помощь ему приходил разве что шведский адвокат (Скарсгорд-старший) да влюбленная коллега Ригмор была на его стороне.
«Исход» углубляет сюжет, вовлекая в него множество новых игроков. Теперь в подвале больницы действует целое секретное общество – «Анонимные шведы». Они приветствуют друг друга особенным рукопожатием (палец гладит запястье партнера) и паролем «Сосиска с пюре». А дальше делятся тем, как им сложно жить и работать среди датчан. Для Полу-Хелмера, мастурбирующего в своем кабинете под шведский гимн и заставившего все наскоро – и с явными ошибками – собранной мебелью из IKEA, это настоящее счастье. Здесь-то поймут, почему он так дорожит своим Volvo (других автомобилей члены клуба не признают), а прах его отца похоронен не в урне – в упаковке Tetra Pak.
Может сложиться ложное впечатление, будто Триер травит или, по меньшей мере, троллит шведов. Но это не совсем так. Столь же возмутительную националистическую карикатуру представляют собой датчане. Они нагло гордятся своими культурными героями, спаивая Полу-Хелмера и параллельно заставляя его признать, что Андерсен превосходит Астрид Линдгрен, Кьеркегор – Стриндберга, а Дрейер – Бергмана (с последним тому удается поспорить, но Полу-Хелмер к тому моменту уже слишком пьян). Когда Хелмера-младшего в гневе за испорченную операцию жестко избивает Навер (как минимум столь же возмутительный пример непрофессионализма, что и его шведский визави), датчане затевают «внутренний трибунал» с привлечением маразматических и отравленных опиумом стариков-«жаб»: те приговаривают к наказанию не обидчика, а пострадавшего. Наказание – стоять на коленях в колодках, пока остальные врачи водят вокруг него хоровод, и каждый дает пинка по заднице.