Вместе с тем благодаря как прежнему морскому опыту, так и своей непосредственной работе капитаны-координаторы из МСК/ПЦ глубоко интегрированы в глобальное сообщество. Повседневная работа МСК/ПЦ – наблюдение за судами через специализированные системы, привязанные к карте (в одном из центров мне назвали четыре такие системы, в каждой из которых отслеживается определенный тип флота). То есть, несмотря на доминирующий дискурс охраны жизни, для них жизнь человека продолжает быть связанной с судном, хотя и в менее явном виде (по сравнению с более ранними этапами организации спасения или с дискурсом другой организации – Морспасслужбы). Профессиональная рутина сотрудников спасательно-координационных центров в чем-то схожа с опытом описанных Х. Густерсоном операторов военных дронов: здесь обнаруживает себя та же «удаленная интимность» (Gusterson, 2016), хотя степень яркости медиированного присутствия у сотрудников МСКЦ и МСПЦ гораздо ниже в силу особенностей вовлеченных технологий. Их присутствие в ситуации бедствия медиировано не видео-, но радиотехнологиями: это не столько «удаленное смотрение» (Ibid.), сколько «удаленное слушание» – сотрудники МСК/ПЦ на службе становятся со-слушателями, «инфраструктурной публикой» (Collier et al., 2016) события. При этом событие нередко может не быть бедственным:

«Инф.: Вот буи, допустим, да, спутниковые. Это Коспас-Сарсат. Они же на весь мир сразу посылают сигнал. И весь мир – хы! Вздрагивает. Да. И вот есть специальная приемная станция, на которую приходит сигнал. От этого буя. И она уже смотрит по координатам, где он находится, и отсылает непосредственно в МСКЦ, ну, который в этом районе находится. Чтоб мы дальше работали. Поэтому вот. Так вот у них список есть специальный. И они по номеру буя определяют, что за судно, кто судовладелец и телефончик человека, с которым можно связаться. То есть это все есть. Если буй сорвало, допустим. Он не остался на пароходе, улетел – делается соответствующая пометка. Что такой номер буя, его сорвало, ушло. Потому что он там пиликать три дня может. <…> Значит, от чего срабатывает буй? Вот этот вот Коспас-Сарсат, спутниковый. Он срабатывает в двух случаях. Либо крен судна больше тридцати пяти градусов. Либо попадание воды. В него. Это вот самосрабатывание буя. Либо там, если вместе с судном тонет, то он отстреливается с глубины десять метров. Срабатывает гидростат, и он – чик – пошел наверх. Ну он поплавок <нрзб>. Вот. То есть вот эти вот три фактора. Ну и четвертый фактор это человеческий. То есть шаловливые ручки. Потому что была такая ситуация, что нам координаты дают. Я смотрю: ну да. Начинаю приближать по координатам. Карту. Электронную. Тык-тык-тык-тык-тык. Раз, смотрю. Что такое? Гаражи. Кто-то в гаражах ковыряет буй. Ну, может списанный там, как-нибудь с парохода упер. Батарейка <нрзб>. Ковыряет буй – чик! Послал. Все б его поймали. Ах ты блин! Ну, мы ж там в гаражи-то не пойдем, конечно» (ПМ, Море-2).