Другой особенностью нарративов капитанов-координаторов о спасании, отражающей глобальный характер их деятельности, является отсылка в первую очередь к международным документам при рассказе о своей работе. Самыми часто упоминаемыми были Конвенция SAR 1979 г., благодаря которой возникли спасательно-координационные центры, и руководства по международному аэронавигационному и морскому поиску и спасанию (IAMSAR). Примечательно, что конвенция SOLAS упоминалась довольно редко, а национальные руководящие документы не упоминались в принципе.
Таким образом, морское спасение, как и все морское регулирование, глобально – не только с юридической, но и с практической точки зрения; при этом сообщество профессионалов, организующих его на национальном уровне, социально однородно.
СПАСЕНИЕ ЖИЗНИ НА СУШЕ
СПАСЕНИЕ ЖИЗНИ НА СУШЕ
В отличие от морского спасания спасение на суше гораздо менее глобально стандартизовано. Хотя международные организации специалистов по управлению чрезвычайными ситуациями существуют (например, International Emergency Management Association, International Association of Emergency Managers, International Emergency Management Society), их решения носят рекомендательный характер и не устанавливают обязательные правовые нормы в этой области. Юридические нормы в области безопасности (в частности, в области пожарной безопасности и безопасности труда) регулируются стандартами Международной организации по стандартизации (ISO), однако, по сравнению с морскими кодексами и конвенциями, эти стандарты носят самый общий характер и многое оставляют для решения национальными государствами.
В России главным институциональным актором в области спасения жизни на суше является Министерство по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий (МЧС России) – как в вопросах практической ликвидации ЧС, так и в разработке юридических норм и стандартов. МЧС было создано в начале 1990‐х гг. и в течение последующих пятнадцати лет активно росло за счет поглощения других ведомств и их сфер деятельности: в 1994 г. были упразднены (а их функции, соответственно, переданы МЧС) Госкомитет РФ по социальной защите граждан и реабилитации территорий, пострадавших от Чернобыльской и других катастроф, и Комитет по проведению подводных работ особого назначения при Правительстве РФ, а также ему была подчинена Российская федеральная авиационно-космическая служба поиска и спасения; в середине 1990‐х были предприняты безуспешные попытки присоединить Государственную противопожарную службу (ГПС), Госгортехнадзор и Госатомнадзор (Сергеев, 2007: 28). ГПС была присоединена в 2002 г.; в 2003 г. на МЧС были возложены задачи по реагированию на теракты (Воробьев, 2015: 53), а в 2004 г. присоединена Государственная инспекция по маломерным судам. Подобный способ формирования МЧС привел к сочетанию в рамках структуры разных профессиональных культур; основные профессиональные группы, выделяемые самими сотрудниками, – это спасатели, пожарные (в результате поглощения ГПС) и военные (в результате поглощения Гражданской обороны). Профессиональная разнородность рождает взаимное непонимание среди представителей этих групп, что усложняет взаимодействие между ними: спасатели и пожарные часто выражают недовольство некомпетентностью военных, которых, по их словам, много среди управленцев структуры (ПМ, Суша-9; Поляков, Клепиковская, Долгополов, 2018). При этом сотрудники МСК/ПЦ, рассказывая о своем опыте взаимодействия с МЧС, часто отождествляют всю структуру только с одной из этих групп – с военными (ПМ, Море-1; 2). Вместе с тем в морских городах, имеющих образовательные учреждения соответствующего профиля, таких как Мурманск, Архангельск или Петропавловск-Камчатский, сотрудники МЧС также часто имеют морской бэкграунд – образование и иногда небольшой опыт работы, что, вероятно, в ряде случаев облегчает коммуникацию с сотрудниками спасательно-координационных центров. Таким образом, в отличие от МСК/ПЦ МЧС гораздо более гетерогенно с социальной точки зрения.