Я решил узнать у убеленного сединами старейшины о значении этого танца и сопровождающего его пения. К своему удивлению, я услышал, что он и сам не очень-то понял, что все это должно означать. Дело в том, что исполняемый танец не исконный танец бауле, молодежь переняла его у гуро, какого-то совсем другого племени. Даже маски скопированы с масок гуро, и текст песен поется не на языке бауле, а на гуро. Это весьма обычно для Африки: понравившиеся танцы и песни повсюду копируются и переходят от одного племени к другому. Впрочем, с нашими европейскими танцами происходит ведь то же самое!

Снова заиграла музыка, и появилась следующая маска. Но на сей раз лицо не черное, а розоватого оттенка. Судя по одежде, эта фигура сильно смахивает на европейскую дамочку тридцатых — сороковых годов. Я высказал подозрение, что это, вероятно, пародия на белых, но мои хозяева стали уверять меня, что нет, это не так…

Когда барабаны начинают звучать глуше и слабее, барабанщики держат их некоторое время над огнем, и шкуры снова натягиваются — простой и практичный способ!

Как жаль, что все эти ритмично извивающиеся в танце, блестящие как антрацит тела мы способны зафиксировать лишь на фото, а не на кинопленке! Снимать ночью фильм, к сожалению, дело совершенно безнадежное: куда бы мы здесь могли подключить осветительную аппаратуру?

Барабаны и ноги работают без устали. Чего не скажешь о нас — скоро нас окончательно сморило и мы отправились спать. Нам отвели целый дом, состоящий из трех маленьких квартир. Хозяин освободил его, а сам вместе с двумя женами переселился на это время в какое-то другое помещение.

Дом этот устроен весьма оригинально. Он имеет вид удлиненного прямоугольника, на продольной стороне которого находятся три двери, завешенные циновками. Каждая такая дверь ведет в просторное помещение (примерно 5×6 метров) с гладким глинобитным полом. Однако переборки между этими тремя комнатами до потолка не доходят, они не выше человеческого роста. Такими же глинобитными стенками в углу каждого помещения отгорожено нечто вроде «спальной кабины». Дверь такой «спальни» запирается на ключ. Так что дом состоит как бы из трех небольших квартир, и каждая жена имеет, таким образом, свою отдельную квартиру. Мебели мы в доме не обнаружили, только в каждой «квартире» в углу были сложены разные предметы домашней утвари, а в «спальнях» имелся деревянный ларь (тоже под замком). Муж спит в среднем помещении. А по сторонам расположены «апартаменты» его двух жен: каждая ведет свое собственное хозяйство и владеет своим собственным имуществом. Как видно, и многоженство должно быть разумно организовано. Ведь давно известно, что «общий суповой котел» легко ведет к раздорам…