- Да, пойду.

- Ну иди, сынок, иди... Только любопытно, куда. Ведь табор-то съехал ещё ночью, а ты там был и даже не знаешь...

Вздохнув Дима рассказал отцу о приключениях этой ночи, умолчав только о том, что именно говорила ему цыганка. В конце рассказа Иван уже откровенно хохотал, чем немало смутил сына.

- Думаешь, я вру? – прямо спросил тот.

- Нет, не думаю. Да и смеюсь не над тобой. Со мной, сын, по молодости лет почти такая же история приключилась. Я тогда пшеницу в город первый раз самостоятельно повёз. Чувствовал себя ого-го каким взрослым, а выглядел, надо полагать, что твой воробьишко в гнезде. Ну, так вот, правлю конём по переулку, вдруг раз, откуда ни возьмись, цыган к телеге подошёл.

- Хороша ли пшеница? - спрашивает.

- Хороша, - говорю, - очень хороша!

- А коня ты ей кормишь?

- Ей!

- А где же твой конь-то, чудак? - смеётся цыган. Я глазами зырк, а коня нет! Стоит телега посреди переулка, без коня и без упряжи, и я, как петух на насесте, на мешках сижу. И цыган смеётся.

- Ну, удачной продажи! - говорит. Я его за грудки, "отдавай коня" кричу, а он меня бьёт по рукам и смеётся.

- Вон, - говорит, - какой ты сильный! Так ты, может быть, телегу сам сюда притащил без коня? – откинул он мои руки от себя и пошёл прочь насвистывая. Обидно мне стало, сын, ну прям невмоготу. А я ведь тогда уже года полтора как у кузнеца в учениках работал... Догнал я цыгана, да как обнял его что есть силы, слышу только - косточки захрустели. По лицу вижу, что и он их слышит и чувствует. Я ещё сильнее обнимаю, а он уже кричит на своём что-то, причитает и просит. А потом тихо тихо мне так шепчет, отпусти, мол, сейчас коня твоего вернут, только отпусти. И правда, тут же из подворотни Севку моего вывели, в телегу обратно впрягли и своего соплеменника помятого увели под руки. А теперь вот, сын, и ты им попался! Могут они глаза отводить, ох как могут!

Несколько дней каждую свободную минуту Дима всё размышлял о встрече с цыганкой, пытаясь осознать, кто она и что означают такие странные, но запавшие в душу слова. За эти дни его атеизм пошатнулся больше, чем за последние несколько лет жизни.

"Почему я чуждый миру людей? - думал парень, - и о каком таком выборе шла речь, если, по её же словам, моя судьба уже ищет меня?"

Вопросы, что терзали пытливый молодой ум после похода в табор, всё ещё оставались без ответов. И тогда Дима решился сходить вечером в церковь, к отцу Григорию, которого он хоть и презирал как служителя культа, но уважал как толкового и по-бытовому рассудительного мужика.

Выслушав Диму, батюшка пожал плечами и предложил прогуляться по саду. Несколько минут прошло в тишине и, когда молчание уже начало тяготить молодого человека, священник негромко заговорил.