Пути писателя к рассказу и их истоки могут быть разными. Некоторые из этих путей начинаются с главного героя и его характера, иные с описания яркой жизненной ситуации или интересного случая, третьи — с проблемы, которую автору удалось увидеть, обнажить и осмыслить, не сделав еще конкретных зарисовок. Первым импульсом для рождения рассказа может быть, однако, казалось бы, совершеннейший пустяк, деталь, почти не имеющая значения, которая тем не менее сверкнет и зазвенит, пронзит душу автора и его разум, объединив их новой, неожиданной связью, и пробудит его фантазию. Увидали вы, например, малыша, играющего в пустом дворике, старика, который с трудом чинит свой дом, заметили капли росы на стебельке чертополоха, кто-то взглянул на вас приветливо, а то и неприветливо, в ваше окно барабанит дождь, и вы вдруг по свежим следам, покуда хоть что-то знаете об этом, начинаете ощущать потребность написать обо всем, что увидали, пока еще живете, пока способны увидеть эту росу, понять значение взгляда и испытать радость от тепла очага и счастье от крыши над головой, когда зарядят серые, нудные ноябрьские дожди.
Пути, ведущие к рассказу, — каждый раз иные и в то же время всегда одни и те же. Ибо то, что заставляет автора взять в руки перо и начать писать, всегда есть не что иное и никак не меньшее, нежели сама жизнь. А также — я так считаю — его человеческая потребность внести и свою лепту, чтобы она, жизнь, стала лучше.
Пути, ведущие к рассказу, — каждый раз иные и в то же время всегда одни и те же. Ибо то, что заставляет автора взять в руки перо и начать писать, всегда есть не что иное и никак не меньшее, нежели сама жизнь. А также — я так считаю — его человеческая потребность внести и свою лепту, чтобы она, жизнь, стала лучше.
Вьюга
Вьюга
Вьюга
— Проклятая усадьба, — выругался Гаек, доставая из новенькой почтальонской сумки денежный перевод, карандаш и несколько купюр. — В конторе их, как собак нерезаных, а чтоб за деньгами прийти, так это нет, пусть почтальон тащится. А то как же, будут они себя утруждать, да еще по такому снегу…
— Мне больше ничего нет? — тихо спросила женщина.
— Да вот и я говорю, если бы не эти деньги, так мне и делать-то здесь сегодня нечего!
И только выложив на стол вторую бумажку, он понял смысл ее вопроса.
— А… вы имеете в виду…
— Да, — сказала женщина, и в ее голосе опять затеплилась надежда.
— Нет, пани, ничего нет…
Опустив глаза к столу, где уже лежали две ассигнации, Гаек начал отсчитывать остальные.
Женщина молчала.
Он выложил на стол последнюю бумажку. Недовольно покачав головой, вновь собрал деньги и принялся их пересчитывать.