Пани Маркета отрезала со злостью:

— Зато ты пойдешь прямо на небеса! Вот ты и замолви за меня словечко.

И тут же она послала служанку к пекарю Микшику в дом Ситтера. Пекарь не поверил своему левому уху и подставил правое, но услышал от служанки то же самое:

— Велено тебе сделать для нашей пани бальное платье из теста, из которого ты хлеб печешь.

Тут пекарь побелел, как мука, и стал было всячески изворачиваться. Но, в конце концов, рассудил, что пани Маркета рядом, через дорогу, а до неба высоко. И он принялся за работу. Замесил тесто и раскатал его тоненько, как шелк. Резал его, и снова скатывал. Вышло у него из теста чудесное платье, никогда еще не виданное. Даже и не верилось, что его сделал пекарь.

Словно руку его направлял сам черт.

Когда он понес это платье к Румпалам, на улице выбежал ему навстречу безглавый цыпленок, на краю площади повстречал он пса с девятью ногами, а на самой площади — кобылу с кабаньей головой. Ополоумевший пекарь положил платье перед порогом дома Румпалов, стукнул молотком в дверь и убежал.

Когда вечером пробило на башне семь часов, затрубили во дворце Рожмберков три трубача. И начали съезжаться в каретах гости.

Пани Маркета пришла пешком, пивовар Румпал гордо вел ее под руку. Они могли бы приехать и в карете шестерней, но Маркета хотела, чтобы весь город полюбовался на невиданный ее наряд.

То же было и во дворце. Едва Маркета вступила с Румпалом в зал для танцев, как все стихло, а пани и панны от зависти побледнели, как невыпеченные ватрушки.

И сам Рожмберк покинул свою супругу. Отодвинув взглядом Румпала, любезно сказал он Маркете:

— Пани, сейчас я дам знак оркестру и приглашу вас на танец. Вы будете первой.

Но когда заиграла музыка и Рожмберк повел пани Маркету в круг, вдруг появился перед ними незнакомый кавалер. Смуглый он был, как каштан. А его платье, червонным золотом расшитое, стоило любого дома на площади. Когда кавалер без лишних слов схватил пани Маркету за руку, Рожмберк воскликнул:

— Я вижу, сударь, вы адски невоспитанны! Но и смелости вам у самого черта не занимать.

И Рожмберк полез за пазуху за хлыстом. Тут хлыст стал змейкой и уполз в угол.

А незнакомый кавалер с пани Маркетой уже приступили к первой фигуре. Они улыбаются друг другу, но кавалер ни слова не промолвит. Они выступают вместе в танце, а кавалер все молчит.

— Я жду, что вы скажете мне что-нибудь приятное, — говорит пани Маркета.

— Я все никак не нагляжусь на ваш дивный наряд, — легонько усмехнулся кавалер.

Дважды они обошли зал в танце. В третий раз странный гость закружил Маркету как вихрь и топнул об пол. На глазах у всех гостей пол разверзся, и Маркета с кавалером слетели в эту дыру, как в могильную яму. Потом пол опять сомкнулся без следа.