Наталья вошла в номер. Стоящий в полумраке мужчина пропустил ее внутрь и захлопнул дверь. Она сразу узнала его, ей стало немного страшно. Инстинктивно прижала к груди массивный альбом с фотографиями, словно пыталась им защититься.

– Привет, я Дональд Трамп. Признаться, ждал мужчину. – Он протянул ей руку, они поздоровались.

Трамп осклабился, обнажив абсолютно белые, искусственные зубы. Не хватало лишь блеска бриллиантика, как в американских фильмах. Он держал ее руку и по привычке потянул ее к себе, как делал под камеры, показывая физическую силу. Но – вовремя остановился. Грозовская, кличка которой еще со школы была Гроза, могла запросто упасть на него, что не входило в планы ни того, ни другого.

– Пройдемте. Как вас зовут? Почему не пришел Андрей?

– Я Наташа Грозовская, его арт-директор. Если честно, он не захотел, чтобы вы его видели.

– Почему?

– Вес сто шестьдесят килограммов, одышка, все время хочет есть.

– Он гей?

– С чего вы взяли?

– Если мужчина стесняется другого мужчины, значит, влюбился! В Америке сто шестьдесят килограммов – стандартный вес.

Трамп поджал нижнюю губу, было видно, что он страшно хочет спать. В Нью-Йорке в это время была глубокая ночь. Но приходилось работать. Они миновали комнату с гарнитуром карельской березы. Затем кабинет с камином, пустыми книжными шкафами и массивным темно-коричневым письменным столом. Следующая комната была пуста, если не считать одиноко стоящего на ковре черного рояля. Гроза подошла к нему, положила альбом на верхнюю деку и открыла крышку. Какая-то шлея попала ей под хвост, и она сбацала «Собачий вальс». Как-никак, а музыкальное образование у нее было.

Трамп встал рядом с роялем. Губа по-прежнему поджата. Но сонное выражение лица сменилось заинтересованностью. Он стоял у рояля в позе Иосифа Кобзона. Так же одет – в темно-синий костюм, белую сорочку и черные лакированные ботинки. Правда, вместо галстука-бабочки обычный галстук ярко-красного цвета. Грозе понравилось его внимание. Поняла, что «зацепила» американца. Надо было продолжать наступление. Она сделала последний клавишный пассаж – «тынц-тынц-о-па-па, тынц-тынц-о-па-па!» – и со всей дури хлопнула крышкой, закрывая инструмент. Американец вздрогнул, грезы улетучились. Они пошли дальше. За рояльной комнатой оказалась гостиная с диваном и двумя креслами, между которыми стоял журнальный столик. В белых стенах встроенные шкафы с несколькими книжками и одинокими статуэтками. На фальшивом камине – бронзовые часы.

– Я покажу вам все, в том числе и место, где можно помыть ручки.