Джей с обалделым видом пожимает его ладонь.

Мы выходим из оркестрового класса – все остальные уже разошлись. Тетя Джина, тетя Шель, Сонни и Малик ждут нас на парковке.

– Боже, если мне только дадут эту работу… – бормочет Джей. – Иисусе, какие же там шикарные льготы!

Есть просто рабочие места, а есть места со льготами. Это совсем разные вещи. Когда кто-то из моей семьи находит работу, первым делом все спрашивают, будут ли у него льготы.

Джей тут же рассказывает мамам Сонни и Малика, что только что было. Они счастливы за нее и даже предлагают вместе где-нибудь поужинать, чтобы отпраздновать. За их счет. Пока праздновать еще нечего, но они явно просто хотят отвлечь маму от других проблем.

Обычно бесплатная еда – это классно, но бесплатно есть с мамой и ее подругами… Я мотаю головой:

– Идти куда-то есть с вами тремя? Нет, спасибо.

Сонни хохочет: он знает, в чем дело. Малик даже не улыбается и вообще на меня не смотрит.

Джей упирает руки в бока.

– И чего это тебе не нравится с нами есть?

– Что тут может нравиться? – спрашиваю я. – Вы в кафе – это какой-то тихий ужас.

Во-первых, Джей всегда пробует все, что я заказываю, отвернешься – и полпорции как не бывало. Во-вторых, тетя Джина обожает отсылать еду обратно на кухню, пока не сделают «как надо»; вообще не удивлюсь, если нам потом плюют в тарелки. И, в-третьих, ни мама, ни крестные вообще не умеют уходить. Усадят жопу – и будут сидеть, болтать и смеяться, пока кафе не закроется. Особенно если там бесплатно доливают напитки и приносят что-нибудь пожевать.

– Согласен, – говорит Сонни. – Либо мы сидим за отдельным столом, либо я тоже пас.

– Слыхали? – спрашивает Джей моих крестных. – Мы их, значит, носили девять месяцев, рожали, а теперь они имеют совесть нас стыдиться!

– Ага, – цокает языком тетя Джина. – Небось, когда мы будем оплачивать счет, стыдно им не будет.

– Это точно! – ухмыляется Сонни.

– Ладно, ладно, – смеется тетя Шель. – Будет вам троим отдельный стол.

– Не, – говорит Малик, – без меня. – И смотрит прямо мне в глаза.

Он целует свою маму в щеку, говорит, что у него свидание с Шеной, и уходит.

Как будто не от нас всех, а только от меня.