– Ни для кого не секрет, что в Мидтаун берут таких, как я, чтобы получить гранты на развитие, – продолжает Шена. – Однако, мистер Кук, мы не чувствуем, что нам здесь рады. Мы для вас вообще люди или денежные знаки?

Я снова хлопаю. Как и большинство учеников.

– Бунт на прошлой неделе – результат нашего недовольства, – говорит Шена. – Многие из нас подавали на мистера Лонга и мистера Тэйта жалобы. Была обнародована видеозапись того, как они жестоко обращаются с чернокожей ученицей. Однако их после этого вернули на работу. Почему, мистер Кук?

– Мисс Кинкейд, благодарю вас за информацию, – отвечает Кук. – Я согласен, что расизм и любая дискриминация неприемлемы. Однако расследование происшествия все еще идет, и я многого не могу разглашать.

– Да в смысле? – вырывается у меня. Одноклассники кричат и свистят.

– Хотя бы объясните, почему они вернулись на работу! – просит Шена.

– Тихо! – перекрикивает всех Кук. – Мисс Кинкейд, спасибо, что высказались. Следующий вопрос.

Шена начинает возмущаться, но к ней со спины подходит миссис Мюррэй и что-то шепчет на ухо. Шена явно недовольна, но позволяет ей увести себя в зал.

К другому микрофону встает белая женщина средних лет.

– Добрый день, меня зовут Карен Питтмэн, – говорит она. – У меня не вопрос, а скорее замечание. Мой сын-десятиклассник уже третий мой ребенок, который ходит в вашу замечательную школу. Старший выпустился семь лет назад, еще до появления некоторых нововведений. Все четыре года здесь не было никакой охраны. Возможно, я сейчас выскажу непопулярное мнение, но считаю нужным отметить, что строгие меры безопасности были введены только после того, как здесь стали учиться дети из определенных районов. И я считаю это правомерным.

Тетя Шель резко разворачивается на сто восемьдесят градусов, чтобы взглянуть говорящей в глаза.

– Давай, скажи прямо, не стесняйся!

В общем, почти сказала. Все и так поняли.

– В последние годы на территорию школы проносили оружие, – заявляет Карен. – Были случаи бандитских разборок. Если я не ошибаюсь, недавно мистер Лонг и мистер Тэйт поймали наркоторговку.

Даже смешно, насколько она ошибается. И бандитские разборки, серьезно? Максимум, что у нас было, – это ребята из кружка по мюзиклам мерялись с танцорами, у кого флэшмоб мощнее. Когда и те и другие поставили номера из мюзикла «Гамильтон», вот это было мясо.

– Ну конечно, ее зовут Карен, – говорит Сонни. – Небось и картофельный салат готовит с изюмом.

Я фыркаю, и мы выставляем вперед скрещенные кулаки. Ваканда навеки.

– Я, как и все собравшиеся… – продолжает Карен, пытаясь перекричать бушующий зал. – Как и все, я смотрела видеозапись происшествия и была в ярости. Многие ученики не проявляют никакого уважения к администрации. Они провоцировали двух джентльменов, просто выполнявших свою работу, строчками из вульгарной песни, содержащей призывы к насилию. Мой сын сказал, что эту песню написал кто-то из учеников и она адресована конкретно школьной охране. Мы не можем и не должны допускать, чтобы наши дети слышали подобное. Сегодня утром я подписала петицию об удалении этой песни из Сети. И призываю других родителей последовать моему примеру.