— Именно. Слава Богу, он в последнее время перестал постоянно таскать его с собой.

— Чудно. А что насчет Томми-гана?

— Thompson submachine gun? — фыркнул Коровин. — Спрашиваете! Это очень дорогое и сложное в изготовлении изделие. Можно подумать, что его из золота делают. Шутка ли двести долларов за штуку. Это же почти три сотни наших рублей! Нет, конкурентами нам по цене могут быть разве что старички вроде револьвера системы нагана или комиссионной винтовки. [1]

— Отлично. Но все же нам следует поторопиться. У японцев мало автоматического оружия, и наш аппарат может стать для них неприятным сюрпризом. А если получим хороший заказ от Корейской или Китайской армий, то мы сможем недурно заработать.

— Я полагал, вы захотите предложить ППК в первую очередь нашему военному ведомству?

— Предложим, конечно же. Непременно предложим. Но, боюсь, пока наши чиновники раскачаются, война может закончиться!

— И опять вы правы, Мартемьян Андреевич. Ей богу, если бы не ваша молодость, я бы подумал, что вы не один год в оружейной промышленности отработали.

Домой приятели возвращались как в старые добрые времена. На мотоцикле. Март впереди, а Витька сзади. Не хватало разве что покинувшей Дальний Восток Наденьки Ли между ними, но… Красивая и целеустремленная девушка покоряла далекую столицу, и думать забыв о своем обещании писать. Впрочем, говоря по чести, наши герои после всего, что им довелось пережить, тоже не часто вспоминали о той безумной гонке под ночным небом Квантуна.

У особняка Зимина против обыкновения было не протолкнуться. Ближе к входу припаркован лимузин атамана забайкальцев, рядом две машины с охраной, вокруг которых толпились казаки его личного конвоя.

— Здорово ночевали, станичники, — поприветствовал хорошо знавший их Колычев.

— Слава Богу, — отозвался Артюхов.

— Давно приехали?

— Не особо.

— А Владимир Васильевич?

— Все здесь. И вас спрашивали.

Узнав, что их ждут, молодые люди сразу же направились к кабинету Зимина, где и застали обоих братьев. Во главе стола, как водится, стояла распечатанная бутылка водки, две серебряные стопки и легкая закусь. Но, видимо, больше для порядка. Выпито было относительно немного.

— Вот ведь сволочи! — продолжая разговор, ругался генерал. — И главное: сделать ничего нельзя… уж я в штабе наместника и так, и эдак, а мне одно да потому. Государственное, мол, дело! И глаза эдак в сторону портрета его величества.

— Ничего страшного, прорвемся, — в очередной раз попытался успокоить брата приватир. — Главное: дело сделано!

— Это точно, — кивнул наказной атаман. — И за то тебе, любезный мой, низкий поклон от всего войска!