Электричка затормозила. Анжелка в очередной раз сдвинула с уха снежно-белую шапочку и замерла с открытым ртом, прислушиваясь к бормотанью машиниста.

— Не, не наша! — Расслабившись, она позевала, ленивым взглядом обвела вагон и от нечего делать наконец-то обратила внимание на отрешенное выражение лица своей молчаливой спутницы. — Слушай, ты чего-то, как приехала из дома, прям какая-то не такая стала! Как бы скучная. Случилось, что ль, чего? С парнем со своим поругалась, да?

Переживания, облеченные в слова, обычно утрачивают свою остроту — эта мысль и подвигла на то, чтобы рассказать Анжелке о встрече возле супермаркета. Естественно, кратко. Фабульно…

— Подлюка эта твоя Демина! — резюмировала Анжелка. — Я бы, знаешь, чего тогда на твоем месте сделала? Выследила бы ее и проколола ей все колеса шилом. Или гвоздем. Сволочь такая, у подруги парня отбивать! А еще бы взяла и процарапала ей на капоте какое-нибудь слово… ну, там из трех букв.

— Не болтай ерунды!

Душевные муки по поводу собственных идиотских откровений — надо же быть такой дурой, чтобы посвящать Швыркову в свои тайны, да еще и выслушивать ее комментарии! — терзали недолго: посмотрев в окно, Анжелка подскочила, как ошпаренная, и, ухватив за рукав, потащила к дверям.

— Пошли быстрей! Подъезжаем! Короче, сейчас придем, я скажу, что у подруги тут была, как бы на даче. У тебя то есть. И как бы мы решили зайти проведать, узнать, как жизнь.

— А если поинтересуются, где моя дача, что я скажу?

— Придумаем чего-нибудь!

Спрыгнув на платформу, Анжелка огляделась и, махнув рукой в направлении столицы, понеслась по скользкой, припорошенной снегом дороге. Потом уверенно свернула налево, но на длинной дачной улице засомневалась, пошла медленнее, всматриваясь в дома за деревянными заборами.

— Как бы здесь… Не, точно здесь!

За

забором просматривался здоровенный сад со старыми, корявыми яблонями, на которых кое-где еще висели сморщенные остатки прошлогоднего урожая, и подпирающими небо соснами возле двухэтажного деревянного дома с террасами из мелких стеклышек. Ближе к дому, по укатанной колесами дорожке, носились с мячиком две собаки: черный ньюфаундленд и маленькая беспородная моська.

— Я собак до смерти боюсь! Не, не пойдем.

— И какая альтернатива?

— Чего?.. Подождем пока. Может, выйдет кто.

Хорошо ждать в мохнатой чернобурке, а в турецкой дубленке быстро задубеешь!

— Или зови своего Сергея, или поехали обратно! Я не желаю заболеть снова. Боишься заходить, тогда давай кричи!

— А чего кричать?