– Где мы? – кричит Джульетта, и Роуэн объясняет, что это за место.

Я встаю и отхожу в сторону. Теперь я только путаюсь под ногами. Дождь смывает кровь и грязь с моих рук.

– Они пришлют вертолет! – сообщает Джульетта.

Джимми ложится в грязь рядом с Листером и подсовывает руку ему под голову.

– Скорая уже в пути. С тобой все будет хорошо, – твердит он.

Я отступаю еще на шаг и вхожу в ручей – он совсем мелкий, едва достает до лодыжек. Затем опускаюсь на колени и погружаю трясущиеся руки в холодную воду, наблюдая, как она уносит с собой последние следы крови.

ДЖИММИ КАГА-РИЧЧИ

ДЖИММИ КАГА-РИЧЧИ

Когда прилетает вертолет скорой помощи, кожа Листера на ощупь как лед, и, хотя он еще дышит, мы не можем его разбудить.

Все, что происходит потом, помнится в тумане.

Сверху доносится стрекот винта, и Джульетта с Блисс светят на Листера фонариками своих мобильных в надежде, что так нас быстрее заметят.

Следующие минуты словно растягиваются на несколько часов.

Вот парамедики кладут Листера на носилки, пристегивают ремнями и аккуратно выносят на берег. Вот мы бежим за ними через лес, в поле, туда, где приземлился вертолет. Внутрь нас не пускают, и Роуэн тянет меня назад, пока Листер поднимается в небо. Нет, я должен быть с ним, должен быть рядом, ведь он может… может…

Затем я без сил опускаюсь в мокрую пшеницу и плачу.

А еще молюсь.

Воскресенье

Воскресенье

Но пожертвовать тем, кто ты есть, и жить без веры есть судьба более страшная, чем смерть.

АНГЕЛ РАХИМИ

АНГЕЛ РАХИМИ