Церковь Вознесения — огромное шатрообразное здание высотой в 58 м — поставлена на высоком холме у самой кручи берега Москвы-реки и удивительно тесно связана с окружающей ее природой. Огромный краснокирпичный и белокаменный столп церкви как бы вырывается из вершины холма и устремляется ввысь.

«Вельми чудна высотою и красотою и светлостию, такова не бывала прежде сего на Руси», — говорили современники об этом «чуде из чудес», как называл впоследствии церковь Вознесения известный французский композитор Берлиоз.

Характерно отметить, что знаменитые соборы французского средневековья намного уступают по высоте церкви Вознесения. Так, например, собор в Амьене имеет высоту 42 м, собор в Бовэ достигает 47,5 и только собор Парижской Богоматери имеет высоту 69 м, но строился он десятки лет. Башня Кельнского собора имеет высоту 156 м, но она строилась семь столетий и была закончена лишь в XX в. при современной строительной технике.

Не менее характерна еще одна деталь в строительстве церкви Вознесения в Коломенском — она строилась всего-навсего несколько лет. Такими темпами не строили западноевропейские зодчие.

Если первой особенностью русской архитектуры начала XVI в. является проникновение в каменное зодчество мотивов народного деревянного творчества, отрицание тяжелых византийских форм, расцвет шатровой архитектуры, яркой, жизненной, берущей свое начало в глубинах народного творчества, сохранившегося на Русском Севере и в гораздо более поздние времена, то второй ее особенностью является распространение общерусского архитектурного стиля, постепенно вытесняющего местные особенности зодчества. Московский архитектурный стиль распространяется в Новгороде (Преображенский собор Хутынского монастыря, построенный повелением Василия III в 1515 г., церковь Сретения в Антониевом монастыре 1533 г., сочетающая в себе и московские, и новгородские традиции), в Нижнем Новгороде, где в строительстве Кремля повторяются мотивы Московского Кремля, в Серпухове, Зарайске, Туле.

Москва по праву становится центром национальной жизни и культуры русского народа. И сказывается это ощутительно и зримо прежде всего в архитектуре, где так ярко проявляется народность русского искусства и где, пожалуй, раньше всего и быстрее всего намечается слияние местных стилей в один общерусский стиль.

Масштабы русского зодчества XV–XVI вв. заставляют предположить, что при возведении грандиозных сооружений, прославивших русских мастеров, эти последние руководствовались не только опытом, не только «рецептурной наукой», когда человек знает — как сделать, но не знает — почему именно так, но и определенными теоретическими знаниями из области механики и математики, строительной механики. Производственные «секреты», что характерно вообще для всех стран мира эпохи феодализма, передавались лишь избранным, составляли тайну немногих, а то и вовсе одного лица, не фиксировались в руководствах.