– Господи Боже, – пробормотал Сайрус, – как по-вашему, сколько существует мужчин с длинными подбородками и узкими носами? Два миллиона? Пять миллионов?

– Но здесь – только один такой! – нетерпеливо прервала я. – И один из нас – шпион Сети! Вспомните о снотворном в нашей пище и о том, что засаду, устроенную для меня вчера, должен был организовать тот, кто ожидал, что я последую по этому пути. Очевидно, он прочитал записку от Кевина и понял, что я откликнусь на неё со всей возможной быстротой.

– Это предположение, безусловно, может относиться к любому, кто имеет честь быть знакомым с вами, – погладил подбородок Сайрус. – Моя дорогая девочка, я не отрицаю, что в ваших словах может содержаться зерно истины. Но вы первая согласитесь, что я не могу осудить человека, основываясь на таких зыбких доказательствах.

– Я не предлагаю, чтобы мы провели сумчатый суд...

– Прошу прощения? – ошеломлённо взглянул на меня Сайрус.

– Разве это не американское выражение? Название незаконных судебных процессов?

– А, вы имеете в виду «суд кенгуру»[226]?

– Несомненно. Надеюсь, вы достаточно хорошо меня знаете, чтобы предположить, будто я способна ухватиться за необоснованные выводы или ниспровергнуть принципы британского правосудия. На самом деле я склоняюсь к определённой тактике: мы должны позволить ему продолжать верить в то, что он не находится под подозрением. Рано или поздно он выдаст себя, и мы его поймаем! А может быть, заодно и главаря. Отличная идея, Сайрус. Конечно, за ним следует неустанно наблюдать.

– Наверное, я мог бы справиться с этим, – медленно произнёс Сайрус.

– Я рада, что мы пришли к соглашению. Теперь отправляйтесь пить кофе, Сайрус. Сегодня утром вы выглядите каким-то медлительным. Надеюсь, вы не обиделись?

– Никогда в жизни, дорогая. Надеюсь, вы присоединитесь ко мне за завтраком?

– Сначала я должна увидеть, как идут дела у Мохаммеда. Честно признаюсь, что ищу причины отложить визит: от самого наличия этого типа – не говоря уже о разнообразии сплошь покрывающих его насекомых – по всему телу ползут мурашки. Но даже и не думайте, Сайрус, дорогой, что я предоставлю отвратительную обязанность другому. Это не в моей манере. Кроме того, возможно, что сегодня он сможет говорить, и я не доверю никому иному расспрашивать его.

– Я уже давно и не пытаюсь отговаривать вас от ваших замыслов, – улыбнулся Сайрус. – Ваше чувство долга столь же замечательно, как и ваша безграничная энергия. Хотите, чтобы я пошёл с вами?

Я заверила его, что в этом нет необходимости, и он ушёл, качая головой, что за последнее время вошло у него в привычку.