Я остановилась возле укрытия, чтобы переговорить с охранником. Он принадлежал к персоналу Сайруса: коренастый, темнокожий человек с орлиными чертами, свидетельствовавшими о наличии крови берберов или туарегов. Подобно жителям пустыни, вместо тюрбана он носил кафию – платок на голове. Он заверил меня, что регулярно наблюдал за Мохаммедом и не обнаружил никаких изменений.

Но как только я откинула занавеску в сторону, то поняла, что нечто изменилось – и необратимо. Мохаммед лежал точно так же, как я видела его в прошлый раз – на спине, с приоткрытым ртом и полузакрытыми глазами. Но теперь ощетинившиеся волосы бороды не шевелились от дыхания, а изо рта текла кровь, окрашивая ржаво-коричневым цветом повязки вокруг челюстей.

ГЛАВА 13

ГЛАВА 13

Суеверие имеет

практическое применение.

– Ситт Хаким, – раздался голос у меня за спиной. – Не согласитесь ли вы признать, что в данном случае даже ваш опыт окажется бессилен?

Естественно, голос принадлежал Эмерсону, раздражающе растягивавшему слова, что должно было означать саркастическую интонацию.

Я повернулась, придерживая занавеску в откинутом положении.

– Он мёртв, – произнесла я. – Откуда вам это известно?

– Не требуется особых медицинских знаний, чтобы понять: человек не может долго жить с ножом в сердце.

Я даже не заметила рукоятку ножа и была намного более потрясена, чем могла признаться, а особенно Эмерсону.