Наконец его желание исполнилось. Я исчез, и ты, как он надеялся, стала (или вскоре станешь) скорбящей вдовой. На сцене появился Сайрус Вандергельт, старый и надёжный друг, проявляющий нежное сострадание и кое-что ещё. Но, благодаря твоим усилиям, моя дорогая Пибоди, и нашему преданному другу Абдулле, я выжил. И чуть было не пожалел Вандергельта-Сети: какой удар ему пришлось перенести, когда вы вернули меня обратно в мир живых!

Но оправился он быстро – чёрт бы его побрал! – и с характерной для него изобретательностью нашёл средство, как он надеялся, избавиться от меня, соблюдая букву, если не дух обета. Признаю, что Шаденфрейде – просто блестящая выдумка. Такой человек, наверно, существует на самом деле? Однако это должно было поразить тебя – по какому странному совпадению он оказался в Луксоре именно в нужный момент? Да, да, я всё понимаю; я точно так же растерялся бы, если бы оказался на твоём месте.

Шаденфрейде, навещавший меня, был очередным соучастником Сети, хорошо подготовившимся к своей роли. Что за абсурдную смесь сумасшедших теорий он изложил! Цель, конечно, заключалась в том, чтобы отдалить нас друг от друга и враждебно настроить. Пибоди, глупышка моя обожаемая, если бы у тебя хватило здравого смысла… э-э… как ты выражаешься, силком навязать мне своё внимание... Но, кажется, я понимаю смесь скромности и донкихотского романтизма, помешавшую тебе. Хотя как ты могла даже на миг усомниться...

(Краткая интерлюдия прервала плавный ход повествования.)

– Итак, мы уехали в Амарну, неотрывно преследуемые Винси, а Вандергельт-Сети ухаживал за тобой, пытаясь покорить предметами роскоши и преданным вниманием. Разительный контраст с моим поведением, признаюсь! Любая разумная женщина, дорогая моя, дала бы мне отставку и приняла бы трогательное ухаживание моложавого, преклоняющегося перед ней американского миллионера. Он надеялся, что его уловки одержат верх, а ещё больше – что Винси удастся покончить со мной. Но ты осталась непреклонной. Мало того, что ты отвергала его авансы... по крайней мере, надеюсь, что так и было, Пибоди, потому что, если бы я думал, что ты заколебалась, пусть даже на долю секунды... Я верю тебе, моя дорогая. Ты не просто отвергала его, но следовала за мной, как преданный пёс, и снова и снова рисковала жизнью, пытаясь удержать меня от неприятных последствий моего безрассудного поведения. И тем самым, вероятно, заставила Сети дойти до предела.

В конце концов его терпению пришёл конец. Тебе следует понять: я ничуть не сомневался в Вандергельте, иначе не стал бы сговариваться с ним, чтобы устроить засаду для Винси. И даже тогда – провалиться бы ему в преисподнюю! – он воздержался от прямых действий против меня. Однако предпринял всё возможное, чтобы обеспечить мою смерть, но остаться лично непричастным к роковому выстрелу. Двое мужчин, которых он послал со мной, получили приказ не мешать Винси. Кроме того, они не позволили Абдулле прийти ко мне на помощь. И я никак не мог защитить себя. Как ты заметила, в винтовке, которую он мне одолжил, была только одна пуля. До сих пор не могу понять истинного значения этого факта. Возможно, я должен был использовать её для себя, а не для противника! Или, может быть, он ожидал, что я проверю винтовку, и если увижу, что она не заряжена, то, очевидно, отступлю с абсолютно проигрышной позиции.