синусоидой, появляется необходимость искать какой-то новый способ

перетаскивать свою тушку с места на место – отсюда и эксперименты с

разными способами локомоции в начале истории архозавров: удлинение конечностей, прыжки. Оптимальным для архозавров, не

освоивших полет или жизнь в воде, оказывается бипедализм – в силу

того, что они не сократили реберный ряд на животе и не образовали

брюшную полость (да и не могли этого сделать из-за возможного

давления на легкие, которое оказывали бы изгибы тела при сильной

подвижности позвоночника). Итак, оптимальным для архозавров

оказался бипедализм. У предков млекопитающих, как уже сказано, во-первых, все-таки редуцируется хвост, во-вторых (по мере дальнейшей

эволюции от «пеликозавров» к существам более «продвинутым»), позвоночник становится подвижнее, что не способствовало их

переходу к бипедализму, но помогло освоить другие способы

локомоции. Почему у наших пращуров позвоночник становится

гибким? Прежде всего, особого смысла в сохранении жесткости не

наблюдалось. У нас с вами же всего одна дуга аорты, четырехкамерное

сердце и не смешивающаяся венозная и артериальная кровь, так же

дело обстоит у всех млекопитающих, даже у архаичнейших

однопроходных. Видимо, это разделение выработалось очень рано. Я

упомянул мельком выше, что наши предки были просто созданы для

экспериментов с теплокровностью. Они сохранили влажную кожу, которая позволяла сбрасывать излишки тепла при помощи испарения.

Но излишков испарения еще нужно как-то избежать, а как этого лучше