достигнуть? Можно, например, проявлять активность в часы, когда

солнце освещает землю не столь интенсивно, например ночью (как это

делают летучие мыши). Но этого мало, даже если вы еще не освоили

ночную жизнь, а предпочитаете дневную, часы наибольшей жары вам

надо будет где-то переждать, лучше всего под землей – где темно и нет

палящего солнца. А если проводишь много времени под землей, поневоле начинаешь приспосабливаться, и переход от жизни в

подземельях к жизни ночью становится сравнительно простым.

Отчасти показательно сочетание норности и ночного образа жизни, например, у птиц киви: изолированные на острове, где практически не

было наземных хищников и основная угроза исходила от своих же

«коллег» – птиц, они, возможно, сначала перешли именно к норному

гнездованию, а лишь затем к ночной активности (впрочем, это только

мое предположение).

Млекопитающие и сейчас несут в своем строении следы

древнейших привычек к ночной жизни. У большинства из них в глазах

только два типа рецепторов, отвечающих за восприятие цвета, тогда

как у птиц их все четыре. Естественно – если сидишь в темноте, присматриваться к цветам особого смысла нет. Здесь хотя бы

очертания окружающих объектов различить. Уже у однопроходных

типов рецепторов, отвечающих за восприятие цвета, меньше, чем у

птиц, – три. Даже сегодня, когда, казалось бы, мир принадлежит

млекопитающим, они сохраняют древние привычки: около 70 % видов