организмов влияет и высокая температура, не позволяющая, возможно, нормально сосуществовать потенциальным отравителям с их

потенциальными хозяевами-пользователями, да и относительно

белкового яда… Высокая температура, возможно, не способствует его

долгому сохранению в организме слишком горячего животного. В

общем, наблюдается, видимо, целый комплекс проблем. Высказав это

все, напоминаю, что это лишь мои предположения, но я не просто так

уделил этому (крайне темному для меня) вопросу столько внимания: здесь мы опять видим разницу между существами диапсидной и

синапсидной конструкции и близость последних к амфибиям (хотя

среди бесхвостых земноводных обнаружено выделяющее яд при

укусе[159]). Если диапсиды предпочитают выделять яд при укусе, то у

синапсид-млекопитающих возможности намного обширнее, в том

числе они могут смазывать ядом свои шкурки, как это делают

ядовитые приматы – толстые лори. Хотя при укусе толстый лори яд

тоже использует, но вырабатывается это средство химической защиты

все-таки не в ротовой полости. И именно ядовитостью кожных

покровов известны разнообразные амфибии. Близость подхода тут

очевидна: если у вас на коже много желез, то вы легко преобразуете их

во что-то ядовитое, а если желез на коже нет, то и преобразовывать

нечего. Современные же утконосы и некоторые мезозойские

млекопитающие обзавелись ядовитыми шпорами, чему, возможно, также способствовала богатая железами кожа.